– Ну да, только потому, что почти не ем. Когда мне стукнуло сорок, о, – Ноэль округлила рот, – для меня это было настоящим потрясением. Больше никаких булочек с кремом. И чем старше становишься, тем меньше приходится есть. С такими темпами к тому времени, когда мне исполнится пятьдесят, я буду жить на воде и воздухе.
– А сколько вам лет?
– Слишком много, – с сожалением сказала Ноэль. – Я уже совсем старая. Мне сорок пять. Как нелепо это звучит. Что и говорить.
– Не такая уж вы и старая.
– Как я люблю тебя за то, что ты такая милая, говоришь мне такие приятные вещи. Но все равно я старая. Особенно когда дело доходит до определенных вещей.
Элли кивнула. Конечно, она не поняла, что это за
– Так что это радость, когда у тебя есть кто-то юный. Радость готовить для него. Я могу покупать всякие вкусные вещи в магазинах вместо того, чтобы лишь смотреть на них.
Ноэль улыбнулась. Ее губы показались Элли слишком большими, а зубы – до жути маленькими, и от их вида у девочки заледенела душа.
Вот, собственно, и все.
Очертания Ноэль Доннелли начали расплываться и дрожать, стены почернели и слились со всем, что было в комнате. Остались только крошечные зубки Ноэль, одиноко висящие в океане тьмы, как НЛО в ночном небе. И сразу наступило утро.
Казалось, все было обычным, точно таким, как прежде. Но Элли была уверена – нет, ничего уже не будет таким, как прежде.
Ночью что-то произошло.
Лето уже медленно умирало, но ничего не изменилось. Разве что ночи стали длиннее, и температура понизилась на пять градусов. Ноэль купила Элли худи из флиса с начесом и несколько теплых пижам. Листва возле подвального окна еще оставалась зеленой. Элли думала, что сейчас сентябрь. Возможно, начало октября. Ноэль не сказала ей.
– О, милая девочка, тебе нет нужды знать. Совершенно ни к чему.
И вот однажды утром, лежа на кровати, Элли почувствовала в средней части тела что-то очень странное. Какая-то тряска. Или шлепки? Или толчки? Будто сказочный человечек, живущий под матрасом, только что случайно толкнул Элли локтем в спину. В этот жуткий момент Элли подумала, что лежит на хомячке, и быстро вскочила на ноги. Но нет, там никого не было.
Она осторожно села на самый край кровати – вдруг вернется новое ощущение? Но ничего не произошло. Она откинулась на спину. Когда легла,
Уже к вечеру она совсем забыла о загадочном ощущении того, что внутри нее есть нечто, и она больше не одна.
Флойд, ты можешь точно вспомнить дату зачатия. Это было ночью того дня, когда я приехала к тебе вся такая разодетая, со множеством хорошо подобранных аксессуаров. На мне была атласная блузка, на ногах туфли на высоких каблуках. Это было в ту самую ночь, когда мы выпили две бутылки красного вина и трижды занимались сексом.
Я думала, это будет долгим делом. Во время месячных я выдавала Элли прокладки и тампоны, чтобы каждый день точно знать, насколько обильным было кровотечение. Несколько месяцев подряд я вела график ее овуляций. У меня в морозильнике было много пластиковых стаканчиков, ну, ты понимаешь. Однако мне они не понадобились. В первый же раз я попала в точку.
Я была наготове с тампонами и прокладками, ожидая, что Элли попросит их у меня. Но прошло две недели, три, четыре. Потом по утрам ее начало тошнить, и я уже знала почему.
Только когда эмбриону Элли исполнилось четыре или пять месяцев, я сказала тебе о ребенке. Я тянула максимально долго, чтобы период моего обмана был как можно короче. Ты должен был думать, что я ношу твоего ребенка, а мне нужно было выглядеть беременной. А фальсификация беременности означала конец нашей сексуальной жизни. Поэтому я сказала тебе, что, по словам доктора, плацента расположена низко и потому у нас не должно быть НИКАКОГО СЕКСА.
Никакого секса и не было. Но как ты, вероятно, помнишь, мы вытворяли много чего другого, и все лишь потому, что мне во что бы то ни стало надо было удержать тебя. Более чем когда-либо.
