Я сказала, что на УЗИ пойду одна. Конечно, я переигрывала, ты помнишь, Флойд?
Мы с тобой, Флойд, никогда не были близки. Во всяком случае, не так близки, как многие другие пары. То малое, что держало нас вместе все эти годы, начало осыпаться, как выветрившийся строительный раствор между кирпичами. Я уже чувствовала, что наши отношения становились зыбкими, и у меня не было ни одной подсказки, ни даже крошечного намека, как укрепить их.
Я надеялась только на то, что, когда появится ребенок, ты, Флойд, полюбишь его и не сможешь жить без него. Тогда мы будем связаны неразрывно. На вечные времена.
Ее живот был тугой, как резиновый шар. Ярко очерченные вены, просвечивающие синеватым цветом, делящая живот пополам коричневая вертикальная полоска. Элли иногда казалось, что она видит четкое и даже рельефное очертание маленькой ноги, надавливающей на тонкую, как бумага, кожу. Иногда это были локти и колени. А однажды увидела контур уха, будто нарисованный очень светлым карандашом. Человечек внутри нее перекатывался, танцевал и пинался. Человечек сильно давил на легкие и пищевод. Потом переворачивался и так же сильно давил на мочевой пузырь и кишки.
Ноэль купила книги по беременности и кучу лекарств – от расстройства пищеварения, от запора, от болей в спине и пояснице. Купила Элли специальную подушку в форме банана, чтобы разделять ноги, чтобы колени не были прижаты друг к другу. Элли подушка понравилась: она была похожа на человека. Иногда Элли сама обнимала ее, прижимаясь к ней щекой. Ноэль купила книгу с детскими именами, садилась рядом с Элли и читала ее вслух. Купила стетоскоп, каким пользуются врачи, и вместе они слушали, как бьется сердце ребенка. Ноэль водила руками по животу Элли и рассказывала:
– О, этот ребенок всегда в движении. Он прекрасно крутится. Не успеем оглянуться, как он устроится на работу, обручится, женится.
Через несколько недель после того, как Элли впервые почувствовала шевеление внутри себя, она начала подозревать, что была не толстой, но беременной. Она не могла точно установить дату. Но день ото дня это становилось все более и более очевидным. Однажды днем она взглянула на Ноэль, пытаясь придумать, как спросить ее, хотя в то же время Элли не желала знать ответ. В конечном счете сказала:
– Что-то движется в моем животе. Мне страшно.
Ноэль поставила чашку с чаем и улыбнулась.
– Тебе нечего бояться, моя сладкая. Нет-нет. Ни в коем случае. У тебя там маленький ребенок, только и всего.
Элли уставилась на свой живот и рассеянно погладила его.
– Я так и подумала. Но как такое могло случиться?
– Свершилось чудо, вот что случилось, Элли. Теперь ты понимаешь, почему я выбрала тебя. Потому что у меня не могло быть моего собственного ребенка, и я молила Бога, чтобы он помог мне. И Бог сказал, что это будешь ты! Что ты особенная! И ты должна родить мне ребенка! – Ноэль выглядела восторженной, даже ликующей. Она сложила руки под своим сердцем. – А теперь посмотри на себя. Непорочное зачатие. Ребенок послан Отцом Небесным. Чудо!
– Но вы не верите в Бога.
Ноэль двигалась быстро, а Элли стала слишком крупной, чтобы успеть уклониться с ее пути.
Бац!
Звонкий удар.
Ноэль отвесила Элли подзатыльник.
Потом вышла из комнаты, закрыла дверь и со злостью повернула ключи в замках.
В течение следующих недель Ноэль не допускала никаких вопросов о происхождении ребенка в чреве Элли. Только и делала, что улыбалась, говорила о
