В это время за окном снова раздались сирены очередной машины скорой помощи. Мы помолчали, подождав, когда она проедет. Я вспомнила, как порой стоишь на перроне и ждешь своего поезда и разговариваешь с кем-то. А тут мимо станции без остановки проносится другой поезд. Замолкаешь, ожидая, когда он проедет. А как наступает тишина, то снова продолжаешь разговор как ни в чём не бывало. Вот и у нас так в последние дни. Сирены машин скорой помощи часто прерывают наши разговоры. И мы ждем, когда они проедут. Только не получается после этого вернуться к разговору как ни в чём не бывало. Делать вид получается. А внутри при этом чувствуешь мелкую дрожь и молча, не показывая никому, пытаешься её успокоить.
Мама села рядом с мной на мою кровать и заглянула в учебник.
– Второй закон Кеплера. Интересная вещь.
– Да уж, интереснее не придумаешь, – вздохнула я.
– Как дела с учебой?
В её голосе было столько заботы и участия, что мне вновь захотелось обнять её, как вчера. Но вместо этого я её спросила.
– Мам, как тебе удаётся быть такой спокойной? Поделись секретом.
Она на мгновение задумалась, но потом слегка наклонила голову и с легкой улыбкой произнесла:
– Секретом? Не знаю. Всё, что происходит сейчас там… снаружи. Оно меня не касается. Оно где-то там, далеко… Это трудно объяснить словами… Это вообще не объяснить словами. Это состояние может понять только женщина, которая ждёт ребенка.
Она замолчала, думая о чём-то своем. Я пыталась понять, что она имеет в виду. Как её может не касаться то, то происходит сейчас со всеми нами? Я, если честно, не совсем верила ей.
А потом она продолжила:
– Знаешь, представь, что мы все сейчас в кромешной тьме.
– Тут и представлять не надо, – перебила я её.
Но она не обратила внимания на мои слова.
– Ты не видишь, куда идти, и потому чувствуешь себя потерянной и топчешься на месте. А я увидела огонёк свечи в этой темноте, и хоть он слабый, но я вижу его, и у меня есть цель, и потому я не думаю о том, что кругом тьма, я иду к этому огоньку.
– Этот огонёк – малыш?
– Не только он, но и ты, и Диего, вся наша семья. Для меня приоритет сейчас – уберечь и сохранить мою семью, и потому я не замечаю этой темноты вокруг. Когда ты увидишь этот свой огонёк, ты тоже перестанешь думать о темноте, потому что у тебя будет цель – за этим огоньком следовать… Здоровье малыша для меня сейчас в приоритете, потому я тщательно слежу за своим самочувствием, за своим душевным спокойствием. Меня волнует так же, что мы завтра будем есть, потому я прохожу новые курсы, чтобы повысить свою квалификацию. У меня есть цели, и я к ним иду. В этом, наверное, весь секрет.
Она вновь пожала плечами, произнеся последнюю фразу.
– Мам, а что у нас с деньгами? – встревожилась я, когда мама упомянула о них.
– Сегодня у нас есть, на что купить продукты. Но я думаю о будущем. Неизвестно, сможем ли мы с Диего вернуться на прежнюю работу.
– Вас не возьмут разве? – удивилась я.
– Вопрос стоит не в том, что возьмут ли нас. Никто и не думает нас увольнять. Вопрос в том, выживет ли предприятие. Но ты не переживай, – добавила мама ободряющим тоном, – у нас с Диего есть голова на плечах и желание работать, а куда приложить свой труд – это всегда найдётся. Мы же бергамаски, – улыбнулась мама. – Мы народ стойкий, нас трудно сломать. И мы не так-то просто сдаёмся.
«Я тоже – бергамаска, – подумала я, – но я не чувствую себя такой уж стойкой».
– Я всегда считала, что беременные женщины становятся паранойными.
Мама улыбнулась:
– Некоторые – да. Но всё же…
– Всё же?
– Говорю же, трудно объяснить словами… Ты просто понимаешь, что происходит что-то важное. Зарождается новая жизнь… Ну не умею я словами это высказать. Это ощущение, что внутри тебя что-то важное происходит… И потому всё, что происходит во внешнем мире, оно отходит на второй план. Ты поймешь, о чём я, когда сама станешь мамой… Это ведь невероятное чудо! Не было человека, и вдруг он родился и стал… стал быть.
«А вот был человек, и не стало его. Это не важно?» – мелькнула мысль в моей голове. Но вслух я её не высказала. Не хотелось мне спорить с мамой в этот момент да ещё на такие темы. Она права: возможно, мне этого не понять… пока.
Мы молча посидели вдвоем, задумавшись каждый о своем. И снова вой сирен нарушил тишину. А когда он затих вдали, мама сказала, вставая:
– Ладно, не буду тебя отвлекать. Тебе учиться надо.
Она уже подошла к двери, как вдруг обернулась:
– Может ты позвонишь твоему папе? Он мне вчера на телефон не отвечал.
Вот почему она постаралась скрыть от меня свой взгляд рано утром! Я тут же взяла мобильник и набрала папу. «Ответь же, ну ответь!» – молила я, глядя вслед маме, закрывающей за собою дверь моей комнаты. Шли гудки, и я потеряла им счет.
– Привет, котенок, – вдруг услышала я бодрый голос и тут же поняла, что начала дышать.
– Привет. Как дела?
– Нормально. А у вас?
– Всё по-прежнему. Пап, мама тебе вчера звонила. Ты чего не отвечал?
– Правда? Я не заметил. Возможно, звук был выключен.
– Пап, всё нормально? – не верила я ему.
– Конечно. А дедушка с бабушкой как? Ты давно им звонила?
