Шифра-знахарка однажды на крыльце своем сидела.Вел старательно кузнечик песню звонкую в саду.За деревья село солнце, и уже слегка стемнело.Вдруг подъехала коляска на резиновом ходу.Из коляски вышел некто в лакированных штиблетах, В черной шляпе и перчатках, долгополом сюртуке, Золотые украшенья на приспущенных манжетах, Белозубый, темнолицый, с тростью щегольской в руке.Он сказал небрежным тоном: «У меня жена рожает».И добавил, тростью легкой ветви вишен теребя: «И в Лубнах, и в Яворицах о твоем искусстве знают — Нет в округе повитухи знаменитее тебя».Собрала она в котомку чабреца и чистотела, Полотняные салфетки, подорожник, лебеду, Воска желтого немного — с незнакомцем рядом села В золоченую коляску на резиновом ходу.Полетели кони резво, будто сказочные птицы.Между тем совсем стемнело, звезды первые зажглись. В синем сумраке тревожном растворились Яворицы, Молчалив был незнакомец, резво кони вдаль неслись.Натянул поводья кучер, звонко щелкнула подкова, Тишина казалась жаркой, и вокруг сгустилась тьма.Усмехнулся незнакомец, не сказав худого слова.Шифра вышла, испугалась: где знакомые дома?И сказал надменный щеголь: «Не пугайся, повитуха, Мы идем к моей супруге, соберись, шагай смелей.Примешь роды — и уедешь...» И добавил ей на ухо, Что зовется Ашмедаем, повелителем чертей.И сказал чертей владыка бедной Шифре со злорадством, И из глаз его бездонных на нее взглянула ночь:«Будет сын — уйдешь с почетом, без урона и с богатством. Но убью тебя, старуха, если вдруг родится дочь!»Лик его преобразился, голос был подобен грому.У нее дрожали руки и кружилась голова.И пошел он по тропинке к темному большому дому, Поплелась за ним старуха, ни жива и ни мертва.Принимала Шифра роды, он стоял у изголовья. Посмотрела на младенца, поняла — обречена.Как тут скажешь Ашмедаю, без ущерба для здоровья, Что чертовку — не чертенка родила его жена?Только Шифра Ашмедая в сени выставила ловко:Мол, уставился — и сглазишь! Ну-ка, вон пошел, злодей! Вышел он — она из воска быстро сделала чертовке То, что мóэль обрезает у евреев и чертей.Позвала она папашу и ребенка показала.И остался черт доволен, отвела она беду.Ашмедай вручил ей плату, и домой ее умчала Золоченая коляска на резиновом ходу.Через месяц в том же месте Шифра-знахарка сидела. Вдруг явился черт пред нею, заслоняя солнца край. Он воскликнул: «Повитуха, повитуха, как ты смела?! Ах, представить ты не можешь, как разгневан Ашмедай!Но сказать тебе велел он, что на первый раз прощает И преследовать не будет, и, семью свою любя, Он велел тебя доставить — вновь его жена рожает, А в округе повитухи нет искуснее тебя!»
