Жили-были в Яворицах Хаим-Лейб и Лея-Двойра.Оба молоды, красивы и, как водится, — бедны.Не смогли устроить свадьбу накануне Симхас-Тойра, Отложить ее решили на полгода — до весны.Почему — никто не знает, но понадобилось Богу, Чтоб ушел зимою Хаим на турецкую войну...Постаревший, воротился он к родимому порогу В бескозырке и шинели — лишь в десятую весну.И сказал он: «Я вернулся», протянул невесте руки, И качнуло Лею-Двойру будто огненной волной.Показалась горькой встреча после долгой той разлуки, Но они сыграли свадьбу, стали мужем и женой.Год прошел, и вот однажды он с работы воротился, Подошел к окну и молча обратил лицо к луне.О заботах и печалях говорить не торопился, Лишь когда пробило полночь, Хаим-Лейб сказал жене:«Я в Болгарии далекой быть солдатом научился.И ружье казалось легким для привычных к бою рук, И на Шипке, и под Плевной я в сраженьях отличился, Но меня однажды метко подстрелил башибузук,И сочли меня убитым. Было то в ночном дозоре.И земле решили тело, как положено, предать.Но, очнувшись, я увидел, что с тревогою во взоре Надо мной склонилась дева, красоты — не описать…Было странным то жилище, и сверкали златом стены. И красавицу спросил я: «Кто же мне благоволит?Кто избавил — то ль от смерти, то ль от тягостного плена?» —«Я, — она сказала просто. — А зовут меня Лилит».Я, услышав, ужаснулся, а она сказала: «Милый, Я спасла тебя, и, значит, ты отныне — только мой. Видишь след на перевале? Это — тень твоей могилы. Жив останешься, покуда буду я твоей женой!»И тотчас же — то ли черти, то ли призраки толпою! Дикой музыкой взорвалось это страшное жилье. Ашмодей нам был раввином, мы стояли под хупою, Ангел Смерти пил со мною — пил во здравие мое…Жил я с нею, как с женою, но тоска меня терзала По невесте и по дому… И надумал я бежать.Дьяволица догадалась и однажды мне сказала: «Отпущу тебя, но знай же — ты обязан это знать:Ты мечтаешь Лею-Двойру объявить своей женою… Не держу тебя, но все же возвращайся поскорей. Мы с тобой делили ложе, десять лет ты жил со мною. Больше года ты не сможешь жить, как прежде, средь людей…»И сказал он: «На рассвете от тебя уйду навеки.Так прощай же…» И застыла Лея-Двойра, чуть дыша… И тотчас открылась рана, и тотчас сомкнулись веки, И в небесную обитель унеслась его душа……Прозвучал над телом кадиш, и притихла вся округа, И закат сверкал, как будто чистым золотом залит.Две вдовы стояли рядом, но не видели друг друга: Горемыка Лея-Двойра и надменная Лилит.
