В тридцать девятом был отдан приказ — И начался поход.Солнце взорвалось, будто фугас, Красным стал небосвод.Огненный дождь и свинцовый град, Воздух от гари сох.Вместе с другими шагал солдатПо имени Эрвин Блох.Был он однажды обласкан судьбой,В сорок втором году:Месячный отпуск, в Берлин, домой —Поезд вновь на ходу…Месяц прошел, и снова вагон,И остановка в пути.Он на варшавский вышел перронПару шагов пройти.Но сигарета погасла в руке, Потяжелел закат:Там эшелон стоял в тупике, За оцепленьем солдат.Он оглянулся, а позади, Словно немой парад, С желтыми звездами на груди Плыли за рядом ряд.Глядя в тетрадку, молитву читал,В талесе и тфилин,За остальными не поспевалСтарый седой раввин.День почернел — несорванный плод, Съежился и усох.Молча смотрел на еврейский исход Растерянный Эрвин Блох.В поезд вернуться уж не было сил, Слова не мог сказать.С ним поравнявшись, раввин уронил Выцветшую тетрадь.Он подобрал, и промолвил старик, Дав ему пролистать: «Переписал мне псалмы ученик. Как бы не потерять…»И для чего-то добавил раввин (Был неподвижен взгляд): «Он из Варшавы уехал в Берлин Лет двадцать пять назад.Слышал, в Берлине стал он отцом, Но взял его рано Бог… Был на тебя похож он лицом, А звался он Хаим Блох…»Поезд еврейский ушел в горизонт И обратился в дым.Блох на Восточный отправился фронт, К прежним друзьям своим.Слушал, что пули протяжно поют, Тренькают меж берез,И вспоминал берлинский приют, В котором когда-то рос.Чаще молчал он и больше курилИ потемнел лицом.И, наконец, расчет получилПорохом и свинцом.Где средь забытых Богом местЖелтели трава и мох —В этой глуши появился крест С табличкою Эрвин Блох.Но перед смертью, в тяжелом бредуВидел он тот вокзал.«Стойте! — воскликнул. — Я с вами иду! —И за раввином встал. —В ад, вместе с вами, дорогу избрал,Не поверну назад!..»Но ребе спросил: «А с чего ты взял, Что это — дорога в ад?» Эрвин Блох погиб поздней весной 1944 года. По словам его сослуживцев, он погиб не в бою. Эрвин Блох был тайно арестован гестаповцами и погиб в одной из германских тюрем. Это произошло после покушения на Гитлера, когда вермахт избавлялся от остатков военнослужащих еврейского происхождения, еще состоявших тогда на военной службе. К началу Второй мировой войны их число приближалось к 25 тысячам солдат и офицеров. К концу 1944 года — единицы, да и те прикрывались фальшивыми документами.
<p>БАЛЛАДА О ТАЛИСМАНЕ</p> 