В самом начале Адам и Лео выдвигали предположение, что у разыскиваемого ими человека срабатывает некий триггер, вроде своеобразной жажды крови, убийца находит случайную жертву и расправляется с ней с помощью того, что попадется под руку, а затем, придя в себя, заметает следы совершенного преступления. Но отсутствие отпечатков или внятных улик, которые могли бы навести на мысли о личности убийцы, говорили прямо об обратном: кто бы ни стоял за каждой из четырех предыдущих смертей и двумя новыми, он обладает высоким интеллектом и даже в процессе пыток умело контролирует свои действия.
Мэлвин прав: они ищут обеспеченного подонка, который привык доминировать во всем, включая и характер совершения преступлений, и работу, и личную жизнь.
Адам открыл глаза и остановил взгляд на включенном мониторе, перед которым просидел последние два часа без перерыва на кофе и ужин.
Чем бы ни руководствовалась в своих эмоциональных выпадах Билли, это серьезно отразилось на ней в прошлом и сформировало новые убеждения – либо окончательно подтвердило старые.
Это не сочувственный отклик, не интуитивные догадки и не демонстрация эмпатии.
Билли знает, о чем говорит, потому что пережила похожий опыт.
– Та-а-ак, светлая голова. – Лео, как обычно, ворвался в кабинет Адама без стука и развалился на диване, закинув ногу на ногу. – Ты с таким сосредоточенным видом медитируешь над отчетами криминалистов или думаешь о мисс Сэлинджер?
Миддлтон прищурился, косясь на ботинок друга в опасной близости от светлой обивки.
– Или то и другое вместе? – продолжил Холден с невинной улыбкой.
– Я думаю, что ты сейчас явно занят не тем, – скептически отозвался Адам. – Если твой ботинок коснется дивана, – он кивнул на ногу Холдена, – в Бюро появится первый агент, способный пролететь все расстояние от моего кабинета до лифта без остановки.
Лео невозмутимо покачал головой, но все же спустил ногу на пол.
– Ладно-ладно, остынь, горячий парень. А если серьезно, убери-ка вот это выражение со своего лица, пока не получил от меня порцию профилактических подзатыльников.
Адам бросил на Холдена непонимающий взгляд.
– Я говорю, о чем бы ты там ни думал, а мы с тобой оба знаем, что крутится в твоей славной голове. – Лео постучал пальцем по виску. – Прекращай.
Не хватало еще, чтобы Адам впал в очередную кому трудоголизма.
Миддлтон очень внимательно посмотрел на решительно настроенного Лео и внезапно усмехнулся.
Холден вполне мог посоревноваться в заботе даже с матерью самого Адама и уступил бы в этом только своей бабуле, которая в последний визит Миддлтона в Мексику четыре года назад не спускала с него глаз и каждый день следила, чтобы тогда еще двадцативосьмилетний «мальчик» метр девяносто ростом хорошо спал и съедал все, что она готовила такими порциями, которыми можно накормить трех-четырех оголодавших человек.
– Все, на сегодня хватит. – Холден зевнул и пристально уставился на Адама, увлеченно рассматривающего фотографии улик, найденных на последнем месте преступления. – Только не говори, что опять просидишь здесь до утра, – простонал Лео. – Для тех, кто забыл или вдруг не знал, напоминаю: рабочий день имеет свойство заканчиваться, и нам не обязательно сидеть в офисе до ночи.
– Да ладно? А я думал, куда это все уходят в одно и то же время, – буркнул Адам, не отрывая взгляд от монитора.
– А я думал, ты этого в принципе не замечаешь, – хмыкнул Лео и поднялся с дивана. – Давай собирайся, сходим в бар, проветрим мозги.
– Мне нужно кое-что проверить. Давай встретимся на месте… часа через полтора? – Миддлтон все же посмотрел на друга. У того было недовольное лицо.
– Ты серьезно? – Лео выдал еще один негодующий вздох. – Окей, трудоголик-перфекционист, как скажешь. Но если через полтора часа ты не появишься в баре, я приеду и лично вытащу тебя отсюда за воротник. Все ясно?
– Да, мам, – отозвался Адам, – к ужину буду. – И натянуто улыбнулся.
– Смотри мне. Я за тобой слежу. – Лео сделал двумя пальцами характерный жест. На страже твоего отдыха. – Подмигнув, он вышел из кабинета.
Адам красноречиво взглянул на закрывшуюся дверь и перевел дух.
Холден его лучший друг, почти брат (неродной, но это не важно). И все же иногда его бывает слишком много.
Размяв шею, Миддлтон придвинулся к компьютеру, чтобы за ближайший час изучить все, что он упустил при поверхностном чтении личного дела Билли Сэлинджер.
