Это либо действительно чертовски невероятное совпадение, либо не самый умный план Розенберга подобраться поближе к расследованию (что с трудом тянет на внятную причину, ведь вскрыть этот «заговор» – дело нескольких минут).
Как любил повторять дед Миддлтона (земля ему пухом): «У вселенной весьма хреновое чувство юмора». И Адам впервые был готов согласиться с ним. Главное, не говорить об этом Лео.
«Ладно, черт с ним».
Разозлившись то ли на себя, то ли на Розенберга, то ли на все и сразу, Адам вернулся к компьютеру, закрыл все лишние вкладки и переключился на досье Билли.
Итак, молодой специалист в течение нескольких лет оценивает работу сотрудников и следит за соблюдением корпоративных и профессиональных требований компании, но затем повышает ставки и переходит к расследованию корпоративных преступлений. Два года упорной работы, восемнадцать проектов – восемнадцать раскрытых дел, причем последнее пришлось на совесть широко известной корпорации, которая пыталась всеми силами очистить свое имя, найдя подходящего козла отпущения, но выиграла процесс лишь наполовину. Тем не менее это приняли как победу молодого инспектора, которому пророчили большое будущее и потрясающую карьеру.
Но за месяц до повышения специалист увольняется по собственному желанию, проходит специализированные курсы и получает официальную лицензию частного детектива, которую впоследствии меняет на удостоверение агента по залоговым правонарушениями – спустя несколько месяцев после частичного снятия ограничений в штате Иллинойс.
Благополучная семья, хорошее образование, положительные оценки, упорная учеба, участие в социальных активностях и в дальнейшем – добросовестное выполнение рабочих обязанностей. И внезапно – такой резкий поворот. Стабильность – в минус. Зарплата – в минус. Безопасность – туда же.
Никто не меняет свою жизнь подобным образом без веской причины.
Но объяснение нашлось довольно быстро.
Адам открыл подборку полицейских отчетов, где упоминалось имя Билли (преимущественно как частного детектива и агента по залоговым правонарушениям), и самый первый, согласно дате, приходился как раз на время «перелома». Но значилась она в этом деле не как внешний сотрудник, а центральной фигурой был совершенно другой человек.
Шон Макмиллан – влиятельный предприниматель тридцати восьми лет, в настоящее время отбывающий наказание в комфортабельной тюремной камере. Сколотив немалое состояние на ювелирном бизнесе и грамотных инвестициях, он достаточно долго оставался неприкосновенным благодаря таланту закрывать чужие рты и глаза – и не только деньгами. Но в итоге все равно получил свое, пусть и не в полной мере. Прокурор выдвинул сразу несколько обвинений, бóльшая часть которых относилась к мелким нелегальным сделкам. Но в суде удалось доказать только участие Макмиллана в незаконном импорте необработанных алмазов и нарушение закона о торговле чистыми бриллиантами – и лишь потому, что в самый последний момент заговорил один из ключевых свидетелей, чьи показания сыграли решающую роль в вынесении приговора на федеральном уровне. Но изначально задержали Макмиллана по совершенно другому обвинению.
Адам допил остатки холодного кофе и еще раз пробежался взглядом по строчкам заявления бывшей супруги Макмиллана – единственного из десятка аналогичных, принятого к рассмотрению и не отозванного в день его подачи.
Оказывается, Шон любил проявлять власть не только в бизнесе, но и дома. На протяжении нескольких лет он избивал свою жену Кэтрин, держал ее в страхе шантажом и угрозами и полностью контролировал каждый ее шаг. По заявлению Билли Сэлинджер, лучшей подруги потерпевшей и основного свидетеля в этом деле, они с Кэтрин неоднократно обращались в полицию, но каждый раз получали отказ в помощи и отрицание состава преступления. Дежурных офицеров не смущали ни синяки на теле девушки, ни ее разбитое до крови лицо, ни приступы паники при виде мужа на пороге полицейского участка. Впоследствии Макмиллан без особых проблем убедил полицию и ближайшее окружение в неадекватном состоянии своей супруги, и поэтому любая ее попытка обратиться за помощью заканчивалась неизбежным возвращением домой, где она подвергалась новой порции «наказаний».
Адам тяжело выдохнул и дошел до просмотра фотографий Кэтрин, сделанных в одном из участков.
Что ж, у Макмиллана получилось превратить свою красавицу-жену в пугающее подобие участника уличных драк: некогда длинные светлые локоны свисали тусклыми поредевшими прядями вдоль припухшего от побоев и кровоподтеков лица, а фарфоровая кожа приобрела болезненно-желтый оттенок вперемешку с фиолетово-зелеными пятнами.
