В конце концов, не только в Чикаго люди нуждаются в упомянутой им помощи, а Бюро способно выполнять свою работу без участия репортеров, начитавшихся комиксов про супергероев.
То и дело бросая нетерпеливый взгляд на электронный счетчик этажей, Миддлтон недовольно сжимал и разжимал пальцы, радуясь, что он один в кабине.
Какого черта Розенберг влез в это дело именно сейчас? Конечно, учитывая масштаб расследования, появление этой самовлюбленной физиономии на горизонте было лишь делом времени. Но, если он продолжит вмешиваться в дела ФБР с грацией танка, ничем хорошим это не закончится, особенно для Билли.
«И чем он, мать его, думает? Явно не тем местом, из которого потом выдает свои хваленые статьи».
Доехав до нужного этажа, Миддлтон с каменным выражением лица вышел в коридор. Вряд ли уже завтра на главной странице Chicago Tribune появится статья с кричащим заголовком «Произошло жестокое убийство: ФБР скрывает от правду от жителей города!», но дополнительно перестраховаться не помешает. Что-что, а недооценивать Розенберга не стоит.
Направляясь к руководству, Адам постепенно сбавлял шаг, стараясь дышать глубоко и размеренно, чтобы переступить порог кабинета Рона в спокойном расположении духа. Но для начала ему предстоит столкнуться лицом к лицу с личным цербером Джонса в его приемной.
– Доброе утро, миссис Фелпс, – сдержанно улыбнулся Миддлтон секретарю Рона. – Шеф у себя?
Аманда Фелпс оторвалась от отчета в компьютере и внимательно посмотрела на Адама из-под очков в тонкой оправе. Из своих сорока пяти лет двадцать три года она потратила на работу в Бюро и не только досконально знала все обо всех, но и обладала стальным характером настоящей железной леди, под тяжелым взглядом которой бледнели и самые стойкие агенты ФБР. Даже Рон, который славился не менее суровым напором в работе, предпочитал лишний раз не перечить миссис Фелпс и никогда – боже упаси! – не повышал на нее голос. Адаму и Лео оставалось лишь удивляться, почему железную Аманду до сих пор не привлекли к допросам подозреваемых – ведь эта женщина раскалывала бы их, как мелкие орешки огромным молотком.
– Агент Миддлтон, – отозвалась миссис Флепс, пристально разглядывая Адама со своего места. – У мистера Джонса сейчас важный телефонный разговор, – без тени улыбки сообщила она и сдвинула кресло в сторону от монитора. При росте в сто шестьдесят сантиметров и миниатюрном телосложении Аманда обладала звучным голосом и могла заставить абсолютно любого человека почувствовать себя провинившимся школьником. По этой причине даже словоохотливый Лео не особо любил ходить к Рону. Каждый раз, сталкиваясь в приемной с рентгеновским взглядом Аманды, он с порога вываливал на нее все, что крутилось в его голове, даже если это и не относилось к работе. – Вы по срочному вопросу? – поинтересовалась Фелпс.
– По очень срочному. Дэниел Розенберг, репортер Chicago Tribune, подключился к расследованию двойного убийства в Остине. Необходимо как можно скорее обсудить выпуск официального заявления, прежде чем мистер Розенберг выдаст широкой аудитории свою версию происходящего и спровоцирует в городе массовую панику.
Еще в начале работы в Бюро Адам попытался прорваться в кабинет Джонса под предлогом вопроса жизни и смерти, игнорируя миссис Фелпс, и на собственном опыте познал смысл фразы «Не влезай – убьет».
Законы общения с Амандой предельно просты: говорить кратко и по сути, не пытаться уйти от ответа и предоставить ей право самой решить, насколько важнен повод для незапланированной встречи с ее шефом. Иначе можно вообще забыть про доступ к Рону и его кабинету, а также обзавестись личным врагом в лице маленькой, но очень властной женщины.
Просканировав Миддлтона тяжелым взглядом, Фелпс постучала ручкой по столу и сняла трубку стационарного телефона.
– Мистер Джонс. Здесь агент Миддлтон, у него к вам крайне срочное дело.
«Крайне срочное» на языке Аманды означало, что Рон должен немедленно бросить все дела и принять посетителя.
– Поняла. – Фелпс повесила трубку и перевела взгляд на Адама: – Прошу в кабинет. У вас пятнадцать минут.
Кивнув с благодарностью, Миддлтон подошел к двери, постучал и после приглушенно-грозного «Да!» вошел в помещение.
Рон, как обычно, сидел за своим столом, резко черкая в записной книжке дорогой ручкой, изготовленной специально к его юбилею по личному заказу мэра города – давнего друга Джонса со времен их учебы в университете.
Прикрыв дверь, Адам пробежался внимательным взглядом по Рону и пространству вокруг него: пиджак небрежно висит на спинке кресла, у компьютера стоит прозрачная кружка с остатками холодного кофе, между бровей Джонса пролегла глубокая морщина хмурой сосредоточенности, а сам Рон тихо бормочет под нос невнятные ругательства.
Кажется, телефонный звонок прошел не лучшим образом, и пинков начальства Адаму, скорее всего, не избежать.
– Что у тебя, Миддлтон? – хмуро буркнул шеф, не отрываясь от записей.
– Дэниел Розенберг из Chicago Tribune знает про убийство в Остине. – Адам сделал пару шагов к столу. – И он готов поднять очередную бурю в стакане.
