Внутренняя Богиня в замешательстве от моих мыслей. С какой стати меня должен так волновать Тёрнер?
«Может, потому что проявил к тебе внимание? А ты такая влюбчивая»- в сердцах дала пинок Богине и встала с дивана.
— Ты куда? — спросила подруга, наблюдая, как я надеваю куртку. Николаевна тут же подоспела к нам.
— Опять куда-то собралась? Подожди нас, вместе пойдём.
— Мне в другое место надо, — шепчу, завязывая шнурки на ботинках, — Далеко не уйду, возможно, прогуляюсь около Пентхауса и приду обратно, — и вышла вон, звонко хлопнув дверью.
Как мне это нравится! Обязательно приеду во второй раз в Лондон одна. Вольной птицей, так сказать.
Глава 12
Алёна была права. Погода и правда, сегодня тёплая, особенно для утра.
Я подошла к скамеечке и, убедившись, что она пригодна для использования, села. На улице было тихо, только вдалеке возможно расслышать шум машин, но это вдалеке. Вокруг меня царило спокойствие, я лишь могла порадоваться внутреннему удовлетворению, но жаль, удовлетворение не находили мои мысли. Они создали в голове вихрь, круг за кругом пронося одну и ту же информацию через мой мозг. Это очень напрягало.
Права Катрина, я начинаю зацикливаться. Ну, встретила парня, ну звездой он оказался, что теперь? Всё должно вертеться вокруг него? Конечно, нет. Я это понимала, но было очень неприятно: он ничего не сказал. Зато вселил в сердце надежду на новую встречу. Даже не удивляюсь, что не задевает его нелёгкий характер. Характер хамелеона. Меня всегда привлекал такой тип мужчин. Да и не меня одну. Можно сколько угодно плести лапшу про любовь с нежнейшим и добрейшим партнёром, но стоит на горизонте появиться противоположности твоего возлюбленного, как противоположность начинает тебя раздражать, потом ненависть и настоящая любовь. Настоящая сказка любви с обязательным хэппи эндом.
Я посмотрела на небо. Тучи мозолили глаза, но пока никак себя не проявляли. А ведь сейчас зима, хотя на улице царит осень, запоздалая, которой давно пора ослабить свои позиции.
Я наклонилась и подняла засохший, скорёженный желтоватый листочек.
Подношу к лицу и вдыхаю морозную свежесть, смешанную с запахом остывших угольков.
— Привет, — услышала рядом с собой голос, и от неожиданности выронила листок. Поднимаю глаза на рядом стоящего фронтмена. Одетый в тёмно-синие джинсы и чёрное пальто, он совсем не казался звездой. Мне не казался. Интересно, если это ему скажу, он обидится?
— Привет, — подаю я голос, наблюдая, как Алекс опускается на лавочку рядом.
— Возьми, — протягивает мне огненно-алый лист, гладкий, хоть немного по краям и рваный, — Он лучше.
С улыбкой принимаю этот «дар», вертя лист за стержень пальчиками.
— Кристина, — поглядываю на Тёрнера, — А мне можно целовать тебе при встрече?
— Куда? — ошеломлённая таким вопросом, задаю ещё более ошалевший вопрос.
— В щёчку, — широко улыбается он, продолжая растягивать в улыбке губы, — А там на твоё усмотрение.
И как у него совести хватает спрашивать такое? Дома девушка ждёт, а он тут со мной. Женская солидарность в обличии дамы в белом подошла и с гордостью положила мне руку на плечо.
Отрицательно качаю головой. Алекс перестаёт улыбаться. Лицо вновь серьёзное. И как оно способно так быстро преображаться?
— Из-за того, что я вчера тебе рассказал?
Ощущая поддержку Дамы в белом, с прищуром гляжу на Алекса:
— А ты не можешь допустить мысли, что я не согласилась бы с тобой целоваться, будь ты…,- я подыскивала подходящее слово, — Обычным человеком?
— Мне нравится это словосочетание, — кивает он, не показывая на лице какую-либо эмоцию, — Я в себе уверен, Кристин.
— Очень самодовольно с твоей стороны.
Тёрнер отклоняется на спинку лавочки, скрещивая пальцы на коленях:
— Что ты понимаешь под этим словом? — задал вопрос и не потребовал ответа, продолжив, — Восхищаться собой — это ли не великое достижение в самом человеке? Восхищаешься ты, восхищаются тобой. Я уверен в себе, а значит и люди уверены во мне.
— Ты увлекаешься ф…философией? — Тёрнер сводит брови.
— Ты говоришь, Кристина, и всё написано на твоём лице. Ты показываешь свой дефект на лице, и все копируют его.
Я махаю рукой.
— Закрыли тему.
— Как скажешь, — пожимает плечами, хватая мои пальчики в свою ладонь. Я не шевелюсь, не пытаюсь сопротивляться.
Тоже мне, философ рок-звезда.
Тёрнер гладит костяшки моих пальцев своим большим:
— У тебя очень нежная кожа, Кристина, а ты не носишь перчатки.
Отлично! Позавчера он был славным малым, вчера нахалом, а сегодня решил вылечить меня по всем параметрам.
— Ты и в кожных покровах разбираешься? — смотрю в его карие глаза, которые не скрываются за очками, и не замечаю, как голос с каждым словом все снижается.
Алекс не отвёл глаза, подносит мою руку к губам и целует.
— Я чувствую.
Как завороженная, киваю, ощущая горячее дыхание на своей коже. Его ладонь была тёплой, я бы даже назвала горячей.
— Ты тёплый, — не знаю зачем, посвящаю его в свои мысли.
— А ты холодная, особенно твои глаза, — он ещё раз прикасается к моей коже, — Медленно убиваешь меня своей холодностью, ледяная девочка.