— Почему так так л…легко обижаешь? — задала встречный вопрос, стараясь оставаться неподвижный, особенно упорно сдерживала маску каменного лица. Главное, чтобы смотрелось эффектно и эффективно.
Мне стало щекотно, когда фронтмен потёрся носом о мою ключицу. Всё же пришлось отстраниться, чтобы не выдать из себя смешок.
— Что ты делаешь? — он пожимает плечами, а я предполагаю, — Просишь прощение?
— Наверное, — подумав, отвечает и вновь утыкается лицом в мою ключицу.
— Но не так просят прощение, — поворачиваю голову в его сторону, именно в тот момент он поднял свою. Результат: остался сантиметр до столкновения наших лбов. Носы уже приняли эту участь.
— Может, научишь меня просить прощение, — шепчет он, смотря в мои глаза.
Я так же не отвожу взгляд, замечая в его глазах палитру тёмных оттенков. Светло-карие, затем темнее и темнее. Очень красивые. И большие. Наверное, этим британцы и славятся. Большими глазами и тонкими губами. Губами…Непроизвольно взгляд опускается на губы. Моя природная стеснительность заставляет отстраниться, что я и планировала сделать, но рука Алекса, резко схватившая меня за затылок, не давая отодвинуться.
— Если мне нельзя, — Тёрнер сглатывает, с едва ощутимой болью сжимая мой затылок, — Если мне нельзя тебя поцеловать, то я разрешаю поцеловать себя, — неуверенно смеётся, — В конце концов, должно же это случиться.
— А если я не хочу? — слышу наше совместное дыхание, соединившееся в одно целое. Мы одно целое. Нет ничего, кроме нас: ни белого дома, ни прекрасного сад, даже машины, хоть мы в ней и сидим.
— Главное быть уверенным, помнишь?
Он оказался прав. Его уверенность передалась мне. Я понимала, что потом буду ужасно жалеть и винить себя. Винить каждую минуту и не спать, пронося этот момент в голове. Да я и так, навряд ли, его забуду.
Его глаза быстро сменились, становясь похожи на виски. Интересно он любит виски? Такие пьянеющие, заставляющие пьянеть меня. Они гипнотизировали, но мне удаётся закрыть их и преодолеть несчастный сантиметр. Неуверенно целую его холодные губы и готова была отстраниться и раствориться где-нибудь в облаках, но рука на затылке, пресекала все мои дальнейшие действия. Тёрнер приподнимается и, будто приняв эстафетную палочку, продолжает дистанцию. Длинную, тягучую, но неимоверно нежную. Мне не хватает воздуха, лишь на секунду отстраняюсь, уместив ладошки на скулы Алекса и вновь целую с большим напором, с большей страстью. На злобу олимпийским играм, могу сравнить поцелуй со сноубордом. Адреналин зашкаливает, бьёт в виски, пульсирует.
Алекс притягивает меня ближе к себе, если такое ещё было возможно. Давая мне отдышаться, перемещается на мои щёки, с наслаждением спуская к подбородку, туда, где недавно я измазалась джемом. Со всей чувствительностью целует его, будто давно мечтал сделать это: занять место салфетки и убрать джем с моей кожи.
Я точно никогда не забуду этот момент. Точно буду перекручивать его сотый за сотый раз в голове. Страсть, нежность, всё смешалось в нашем поцелуе. Я готова была задохнуться, лишь бы никогда не прерывать наш поцелуй, но какое было моё огорчение, когда Алекс сам отстранился. Прикасаясь к моим рукам, которые так и замерли на его скулах. Ему несложно было догадаться, какое разочарование испытывала я, поэтому он усмехнулся, поэтому прислонился к моему лбу своим, всё с той же усмешкой:
— А ты не хотела меня целовать. Теперь и не отстанешь, — смеётся. Надо мной смеётся.
Пытаюсь вырваться, раздосадованная его словами, но последующие слова, заставили меня раствориться в его объятьях.
— Как и я, Кристин, как и я.
Глава 13
Осторожно, чтобы не сорваться и не распластаться в глубинах этой бесконечности, смотрю вниз: на дымчатые облака, закрывающие от моих глаз целый посёлок, со своими бескрайними полями.
— Тут красиво, — отхожу от пропасти, поворачиваясь к Алексу, — Ты тут часто бываешь?
Тёрнер уместился под старое дерево, чьи ветви с каждым днём совершают поклон заходящему и восходящему солнцу. Как и сейчас, разноцветные запоздало, осенние листочки освещаются утреннему солнцу, приветствуя его и нас.
— Иди ко мне, — Алекс подзывает меня под одинокое дерево, которое тут же, стоило мне уместиться на колени к фронтмену, негодующе зашумело, будто пытаясь, докричаться: «Я не одинока! Я просто одна!».
— Так что? — перебираю пальчиками его чёрные волосы на затылке, необычные на ощупь, виною тому гель. Ещё одна фишка нового образа. Интересно, а какие они на ощупь без него? — Ты не ответил.
— Я был здесь один раз. Можно считать это место стало началом чего-то нового для меня.
— А чего именно?
— Новый стиль, новая музыка, новый альбом. Да, много чего. Ах, если ты не в курсе, новый альбом…
— АМ. Я знаю, — неприятные душевные всплески я подавила. Сама виновата, нечего было говорить, что ничего не знаю о его группе, — Почему ты больше сюда не возвращался?
Алекс призадумался.
— Наверное…,- он покачал головой, — Здесь я простился со старым, здесь же я обрёл для себя нечто новое.
Неприятная догадка пришла мне в голову, но я всячески пыталась избавиться от неё. Не вышло.