Может, я немного переборщила с верхним этажом? Уже хотела закрыть дверь, когда уловила звуки мелодии и поняла: не ошиблась.
Осторожно закрыв за собой дверь, прошла по крыше здания к звукам музыки.
В самой отдалённой части крыши находилась лавочка из коричневого дерева и с чугунными чёрными подлокотниками. Тёрнер сидел на ней, пальцами перебирая струны акустической гитары. Его чёрные волосы развивались на тёплом ветру, а после спадали на глаза. Он сидел ко мне спиной, лицом к голубому небу и ярким лучам солнца.
— Привет, — подала я голос, когда подошла достаточно близко.
Фронтмен резко обернулся с неожиданностью во взгляде и, увидев меня, улыбнулся:
— Ты уже приехала, — он отложил гитару, одним движением сокращая между нами расстояние.
Стоило мне почувствовать его ладони на своей талии, как я поняла, что соскучилась. И очень сильно. Будто зависима и ни минуту не могу провести без него. В ответ обвиваю его торс руками, утыкаясь лицом в грудь. До чего же приятно стоять в его объятьях и дышать запахом его парфюма.
— Ты очень красивая, — шепчет мне на ухо, касаясь его губами, — Я так счастлив, что зашёл в библиотеку и встретил там тебя.
Поднимаю на него свой взгляд, заглядывая в шоколадные глаза. Тёрнер нежно улыбается:
— А ведь у меня были совершенно другие планы. И сглупив, я мог бы сейчас сидеть здесь в одиночестве и не радоваться твоему приходу.
— Или я, струсив, могла бы сейчас находиться под надзором Николаевны.
Он смеётся и, наконец-то, касается моих губ в лёгком поцелуе, тут же отстраняясь. Хмурю брови и сама, привстав на цыпочки, тянусь к его губам, но стоило их только коснуться, как Алекс вновь отстранятся.
В негодовании и непонимании скрещиваю на груди руки.
Тёрнер с улыбкой приподнимает бровь, будто спрашивая «И что ты сделаешь?»
— Хорошо, — точно песню, протягиваю я, не предпринимая попыток вновь его поцеловать.
— Так быстро сдалась? А я думал, ты по мне соскучилась, — притворно обидевшись, возвращается на лавочку, освобождая от гитары место.
Может Николаевна была права, когда говорила, что у меня выросли рожки? Потому что так просто я сдаваться не собиралась. И та уверенность, которая неожиданно заселилась в уголках моей души, заставила меня наглым образом не взглянуть на свободное место, а усесться прямо на колени к фронтмену.
— Я по тебе очень соскучилась. И если ты меня не поцелуешь, я буду вынуждена перейти к крайним мерам.
— Да? — заинтересовался Тёрнер, — И что это за крайние меры?
Пожала плечами:
— Я пока не придумала, но обязательно придумаю.
Он с улыбкой гладит мою щёку, не прерывая наш зрительный контакт:
— Мне кое-что кажется, но я в этом пока не уверен. И это не даёт мне покоя.
Я хотела спросить, что именно ему кажется, но прикосновение его губ к мои перечеркнуло все вопросы. Обхватываю его шею руками, ближе притягиваясь к нему и упиваясь поцелуем.
Шелест бумаги, привлекает внимание Тёрнера, и он с любопытством смотрит на свой черновик, который я принесла.
— Ты сегодня над этим работал, — говорю, передавая ему лист.
— Да. Это «Cornerstone». Я планировал изменить несколько переходов, потом понял, что лучше не сделаю. Только всё испорчу.
— Споёшь? — спрашиваю, указывая на гитару, — Очень хотелось бы послушать.
— Ну, раз очень, — посмеивается Алекс, прижимая мою спину к своей груди, — Тогда держи.
На моих коленях оказывается его гитара. Признаться честно, я раньше никогда не держала инструменты в руках. Как-то не выпадало такой возможности.
— А тебе будет удобно? — с сомнением спрашиваю, когда Тёрнер положил своей подбородок мне на плечо.
— Ты же мне поможешь!
В моих пальчиках оказывается небольшая металлическая пластина — медиатор, по форме своей напоминающая лепесток ромашки.
Улыбка озарила моё лицо, когда я поняла свою роль в этом исполнении.
Длинные пальцы Алекса сомкнулись на грифе:
— Будешь подпевать, — предупредил меня, касаясь губами голого участка кожи на моей шее.
— Я не умею петь, — предупредила в свою очередь, озорно поглядывая на него.
Тёрнер усмехнулся, а я начала неуверенно водить медиатором по струнам.
Мелодия лилась под нашими пальцами, сливаясь в прекрасный водоворот чистого неба, расстилающегося перед нами со всей своей красотой города, и удивительного голоса фронтмена.
Я могу с уверенностью сказать, что Алекс — это гений, ибо его тексты песен несут в себе смысл, скрытый подтекст в каждой строчке. «Cornerstone»- это одна из тех песен, которая не могла оставить меня равнодушной. Одно дело — слушать её в своём плеере, а другое, когда солист пропревает тебе каждое слово, прижимая к себе и касаясь своей щекой твоей.