Я не подпевала, как было мне велено, боялась, что испорчу песню своим голос. Не скажу, что всё настолько ужасно с моими голосовыми данными, некоторым личностям даже нравится мой голос, но сама я относилась к этому критично.
Но всё же преодолела себя, вспомнив, что решилась сохранить себе рожки, а значит быть смелее.
Стоило Алексу пропеть «She said…», как я подхватила ноты его голоса и пронесла последней строчкой до финала:
Нервно рассмеялась, поцеловав Тёрнера в щёку, дабы опустить момент моего пения (надеюсь, было не так ужасно).
— Спасибо, — заглядываю в карие глаза, настолько пьянящие, что мигом начинала кружиться голова.
— Кристин, — от его серьёзного голоса напряглась, точно струна на гитаре.
— Что?
— Если я не ошибаюсь, то…,- Тёрнер горько усмехнулся, — Ты завтра уезжаешь?
— Вечером, — настроение мигом улетучилось, оставляя осадок минувшей радости.
— Тогда могу я у тебя кое-что попросить?
Киваю, крепче сжимаю пальцы на гитаре.
— Ты можешь сегодня не возвращаться домой? — хрипло рассмеялся, направляя свой взор на небо, — Я, наверное, обнаглел, но не могла бы ты и завтра не возвращаться домой? До вечера, разумеется.
«А что потом?»- так и просилось слететь с языка, но не так уж я осмелела, чтобы вслух задать этот вопрос.
Возвращаться домой не собиралась, что и сообщила Николаевне, будучи на остановке. И да, она уверена, что я предупрежу родителей, и не станет им звонить, но и родители не станут звонить, уверенные, что я дома. Конечно, это всё мой коварный план и, конечно, я не собиралась звонить родителям. Они бы мне не разрешили, а узнав, что я не ночевала дома, мигом отправили обратно в Россию.
Почему так всё сложно?
— А где мы будем ночевать? В Белом Доме?
Тёрнер пожал плечами, привлекая мою голову к себе на плечо. Я с удовольствие откликнулась.
— Можно в Белом Доме, но сегодня там будет шумно. В общем, как и всегда после наших репетиций в Лондоне.
— Дом для развлечений, — припоминаю слова Мэтта, испытывая гадкое чувство в душе.
Алекс тоже это помнил, поэтому довольно резко сказал:
— Не стоит слушать ахинею, которую несёт Хэлдерс. От неё можно свихнуться.
Я расхохоталась, что, пожалуй, было неуместно в сложившейся ситуации, но удержаться было сложно.
— Что я смешного сказал? — нахмурился фронтмен.
— Мэтт что-то подобное сказал про тебя, — прижала ладонь к губам, пытаясь остановить смех, — Извини. У тебя, кстати, намного лучше получилось.
— Что-то он в последнее время разговорился, — Алекс хмыкнул, — Тем не менее, я предлагаю остановиться не в Белом Доме. У меня есть квартира в Лондоне. Я там редко бываю. Мы могли бы сейчас поехать туда: приготовить ужин, посмотреть старое кино с субтитрами или просто послушать музыку.
— Звучит заманчиво, — приподнимаюсь, чтобы заглянуть ему в лицо, — Ты умеешь готовить?
— Да. И специально для тебя приготовлю блюдо по собственному рецепту.
— Так ты помимо текстов песен сам придумываешь рецепты для блюд?
— Моя фантазия частенько мечется между музыкой и едой, — Тёрнер рассмеялся, крепче сжимая меня в объятьях, — Поехали?
Я была всеми ногами и руками «за»!
Мы быстро распрощались с ребятами. За это «быстро» Мэтт успел получить второй подзатыльник, но уже от Алекса. Я виновато потупила тогда глаза, ведь сдала же барабанщика.
Как-то я говорила, что Тёрнер — это хамелеон, способный менять своё настроение каждую минуту. Так на протяжении всего дня он не переставал быть милым и внимательным. И такой Алекс мне нравился, но что-то внутри подсказывало: стань он сейчас хамом и эгоистом, каким представился мне во второй день нашего знакомства, или же серьёзным и молчаливым, я бы не посмела его оставить. И мысль о том, что завтра покину его, причиняла боль. Я уже чувствовала, как сердце пускает слёзы.
Квартира Алекса находилась в центре города, среди высоких многоэтажек. Они напомнили мне о доме, в котором я остановилась с подругами. Всё также: ресепшен, вокруг которого толпятся посетители, приветливый персонал.
Стоя в лифте, обнимая Тёрнера за талию, мне, возможно некстати, вспомнился Том Хиддлстон. Я также вспомнила свой позор в лифте, его дружелюбные улыбки, адресованные мне. Интересно, а будь сейчас дома, встретила бы его вновь? И если да, то чтобы он сказал? Подошёл бы? Завтра уезжать, а я так и не взяла у него автограф.
— О чём задумалась? — спросил Алекс.
Я честно ответила, о чём после пожалела:
— О том, что я так и не взяла автограф у Тома Хиддлстона.
Лифт остановился и запищал.
Фронтмен молча вышел из лифта, а я следом за ним, ощущая внезапное напряжение, возникшее между нами.
Квартира находилась на самом последнем этаже, поэтому, когда вошла внутрь, меня сразу же покорил вид из окна. Стоило только открыть дверь квартиры, как большое окно, во весь мой рост, приветствовало гостей.
В помещении было темно, но благодаря открывшемуся виду, комнаты освещали лучи заходящего солнца. Алые лучи плясали по паркету, по мебели, которой было немного. Минимализм же в моде, не так ли?