Под ритмы музыки мы с Алексом разделились. Я сама себе удивилась и удивилась той энергии, которая пробудилась во мне. Заполнила каждую клеточку моего тела. Хотелось танцевать, танцевать и танцевать. В квартире стало неестественно жарко и, не думая, сняла пиджака, небрежно откинув его на диван.
«Танцевать, танцевать!»- бился в мозгу голос, и я не смела ему противиться. Когда чувствовала себя так легко? Да никогда!
Смотрю на Алекса. Он пьёт виски из горла бутылки, покачивая бёдрами под песню. Как на концерте, отдаваясь своим песням и публике.
Я им восхищалась. И как смела часом ранее подумать о том, чтобы покинуть эту квартиру? Его? Идиотка!
На улице заметно потемнело. Зал освещал отблески от экрана и огни ночного города. Мне предстоит завтра покинуть эту красоту, вернуться в Москву. Как же не хочется!
Сделала глоток виски, дабы выкинуть ненужные мысли из головы. Сейчас не время для них.
Взглядом приметила лестницу, на которую обратила внимание, когда только зашла в квартиру.
Бегом, подпрыгивая под ритмы песни, поднялась по лестнице, очутившись в спальне. Наверное, так будет верно.
Потолок был низким, будто попала на чердак. Одна стена белого цвета, и под контраст ей чёрная стена. Здесь была кровать, две тумбочки, стоявшие не около кровати. А поодаль от неё, что было довольно странно, но со стороны смотрелось в тему, потому что комнату создавала впечатление небрежности. Задуманной небрежности.
И небольшое белое окно с чёрной дверью.
«Балкон»- догадалась я, когда тёплые руки обвили мою талию.
С улыбкой поворачиваюсь к Тёрнеру, смотря в его карие глаза. Волшебные, притягивающие глаза. Пока алкоголь не покинул мою кровь, и чувство уверенности всё ещё бурлило во мне, обняла его за шею, притягивая к себе.
Хотелось раскрыться ему, сказать, что…, люблю и не хочу уезжать, по крайней мере, навсегда. Ведь знаю, что привыкла к нему, что не смогу без него.
Сколько мы знакомы? Пять дней? Возможно, ли полюбить человека за пять дней? Возможно, ли довериться ему так, как доверяюсь я, обнажая свою душу, сердце всего за пять дней? Это кажется безумием, но да.
Притягиваю его ближе к себе и чувствую, как он напрягается.
— Кристин, постой! — Алекс отстраняется от меня, качая головой, — Давай остановимся. Ты много выпила.
— Совершенно нет, — уверяю его. Совершенно не хотела останавливаться, — Я в своём уме. Честно.
Вновь приближаюсь к нему, полная решимости: сейчас или никогда.
— Пожалуйста, — шепчу ему в губы. — Я хочу принадлежать тебе. Показать свою любовь.
Всё. Призналась. С души вдруг упал тяжёлый булыжник. Так верно. Так и должно быть.
Алекс смотрит на меня, не мигая. Хочет что-то сказать, но не решается.
Делает шаг назад.
Внутри меня всё падает. Он не может уйти. Не сейчас.
— Кристин, ты…,- он хватается за голову, будто она у него болит, — Ты не обязана. Не стоит вести себя так, будто прощаешься со мной. Чёрт! Я могу подождать!
— Я не хочу ждать, — уверена, сейчас я красная, как никогда, — Если ты чувствуешь ко мне то, что я чувствую к тебе, то подойдёшь ко мне.
Иначе я умру со стыда и неловкости.
Он подошёл, и моё сердце подпрыгнуло под аккорды моих ошалевших нервов.
— Ты сдашь свои экзамены, — шепчет, сжимая ладонями моё лицо, — Вернёшься обратно. Поняла?
Тяжело сглатываю, слыша лишь стук своего сердце.
— Кристина, ответь мне.
Тёрнер смотрит на меня умоляюще. Я перестала дышать, упоённая его глазами, его голосом.
— Я вернусь.
Алекс целует меня, не находя больше слов. Да и они были бы лишними. Только я и он. И больше никого.
Его руки бережно сползают на шею, и также бережно он подталкивает меня к кровати.
Только я и он.
Глава 20
Алекс сидел на ступеньках лестницы в своей квартире, слушая, как ему по телефону что-то говорит Ник. Хотя нет, он не слушал. Его мысли были далеко и не давали сконцентрироваться на разговоре.
Сильнее прижал телефон к уху, пытаясь уловить нить разговора, которая давно была потеряна. Взгляд метался между верхним этажом и золотистым мешочком, который он держал в руке.
— Ал, ты меня слушаешь?
— Слушаю, — устало отозвался фронтмен.
— А мне кажется, нет, — Ник раздражённо продолжил, — У нас скоро тур, может пора возвращаться к работе, а не забивать себе голову…
— Чем? — резко спросил Алекс, — Может, я сам решу, без твоих нравоучений?
— Пора спуститься на землю.
— Пора перестать выносить мне мозг, — нажал отбой и отбросил телефон на пол. Тот, в тишине дома, звонок сообщил о своём падении.
— Чёрт! — прошипел Тёрнер, боясь, что грохот разбудит девушку.
И чего он такой раздражённый? Ведь Ник дело говорит, и сам он это понимал, вот и злился. Самое ужасное, что он не хотел спускаться на «землю», не хотел думать о чём-то, кроме Кристины. Злился, потому что понимал: скоро всё кончится и снова придётся возвращаться в привычную для него колею.
Раскрыл мешочек, который держал в руках, и высыпал его содержимое на ладонь.
Подцепил золотую цепочку пальцем и приподнял, купая её в лучах восходящего солнца.