Я встал, размял конечности и принялся одеваться. По моим прикидкам Олег проспит часов двадцать: за это время я должен сосредоточиться и попытаться отыскать Виктора. Почему надо искать его здесь, Олег так и не объяснил, отделавшись неопределенными отговорками о секретности. Я и сам давно и вполне резонно задавался вопросом: почему Виктор зашифровал записи?
Олег подтвердил мои подозрения, что Виктор боялся реального персонажа нашей действительности, который стоит за всеми несчастиями и который не должен догадаться, как далеко продвинулись мы все в разгадке собственной тайны.
Однако имелось и другое объяснение: Виктор и есть тот негодяй, угрожающий всем нам, а записи он зашифровал, рассчитывая на то, что мы разгадаем их в конкретный момент и полученная нами информация сыграет роль манка, призванного заманить всех в ловушку.
Я уже делал попытки ощутить местоположение Виктора и мог на это надеяться, вспоминая о своих изредка проявляющих себя способностях, которые усиливались со временем и озаряли мой разум и душу всё чаще. К сожалению, последние три дня я терпел безусловное фиаско в своих ясновидческих опытах.
Либо в последний раз я надорвался, гипнотизируя Машу, либо наркотики блокировали развитие божественной сущности моего бытия. Пока это не так плохо: пусть я не могу найти Виктора, но и наш враг потерял меня. Я временно сделался обычным торчком.
Было и простое объяснение: Виктора нет в Ленинграде, а я ослабел из-за того, что оказался в отдалении от троих из нас.
Над северным городом властвовали белые ночи, введшие меня в заблуждение относительно времени суток. Была мёртвая глубокая ночь, ни души, один шквальный ветер мчал комья тумана с Невы. Увы, лето не было ни тёплым, ни солнечным. Сумрак, придавленный кварцево-фиолетовым горящим предутренней голубизной небосводом, таился в закоулках, полуподвальных помещениях, под ветвями деревьев. Создавалось колдовское ощущение замороженности вселенной, частое для севера в июньский период. Реальность обратная экваториальной, где темнота вспыхивает в считанные минуты. Здесь, напротив, закат длится часами, и никто не догадается, когда он становится восходом. Миг исчезновения дня и прихода ночи растягивается на целые день.
Время споткнулось на мгновение ночи и, пока оно поднимется и вновь зашагает обычным ходом, есть миг подумать, есть возможность задержать дыхание, есть шанс обогнать вселенную в её неостановимом движении, забежать вперёд, заглянуть в завтра, приоткрыть дверь грядущего.
Показалось, что знакомый ознобец падения вроде бы вздрогнул внутри, лёгкое покалывание затеребило ладони, а по всему телу туда и обратно вдоль спины пульсировало жаром, земля покачнулась: вот-вот… я схвачу нить причин и следствий, связку вчера и завтра, вдохну порыв ветра с частичкой океана и запахом воды, обрету его лёгкость и стремительность.
Увы — ничего.
Только серость Невы мешается с фиолетовым небом, тучи несутся над макушкой, задевая шпиль Адмиралтейства, да клыки задранных к зениту мостов скалятся, причудливо сочетаясь с отражениями в реке.
Я вернулся в наше временное пристанище.
Олег мирно храпел.
Тогда я, поколебавшись, набрал номер Александры: долгие гудки одиноко тянулись один за другим. Когда я уже собирался бросить трубку, а их число достигло двадцати, на том конце ответили.
— Алло, — просипела Александра со сна.
— Прости, это я, Иван, — начал я и только хотел объяснить, где нахожусь и зачем звоню, но Саша и рта не дала раскрыть, сонливости как не бывало:
— Ты нашёлся!
— Да.
— Беда!..
— Какая? — выдохнул я: как будто ударили под дых, в голове поднялась прибойная волна и шарахнула о барабанные перепонки, кровь взорвалась и сердце заколотилось дробью от всплесков адреналина.
— Виктор…
— Что с ним?
— Он в Ленинграде… в больнице… в реанимации.
— Номер больницы! — потребовал я.
Александра помедлила и назвала номер.
— Пока соберитесь вместе и ждите моего возвращения, — приказал я, позабыв, что собираться уже не с кем.
— Ещё пропал Олег… А ты где? — шептала в трубку Александра.
— С Олегом порядок, — успокоил я её, — а Маша?
— Здесь, рядом, — неожиданно призналась Александра. — Это она узнала про беду с Виктором.
У меня от сердца отлегло: я уже испугался, что Александра совершенно одна выстоит против давления жестокого бытия. Но с Машей у них был шанс дожить до моего возвращения.
— Держитесь с ней вместе! — попросил я.
— Ты где? — потребовала Саша.
— Мы с Олегом тоже в Ленинграде, ищем Виктора. Я разберусь. А вы будьте с Машей не разлей вода, ты поняла? Ни в коем случае нельзя разлучаться, иначе вас уничтожат по отдельности!
— Ты там? — омертвело повторила Саша.
— Да. Ты поняла?
— Ты? Иван, ты маньяк, ты уничтожаешь нас! Потому что никто тебе не поверил! — запричитала истерично Александра.
— Не мели чепухи!
— Это же всё объясняет! Никакой мистики нет! Никаких совпадений. Просто ты подстраиваешь всё так, чтобы мы теряли связь с реальностью… чтобы поработить нас, а после использовать, чтобы уничтожить.
— Боже! Саша, прекрати истерику, я вернусь с Виктором!
Но короткие гудки перебили меня.
