— Чуешь, цветущие яблони? — Олег уронил несколько капель в стакан, добавил туда воды и выпил залпам, потом бросился в кресло, зажмурил глаза и замер. Возможно, стоило поинтересоваться его состоянием, но я не чувствовал беспокойства, поэтому снова вышел на балкон.
Ночь преобразила дома и улицы.
Редкий район города, не тронутый освещением.
Одинокие окна перемигивались со звездами, фиолетовое зарево еле бледнело на горизонте. Северней, в Ленинграде, уже начинаются белые ночи. Я почувствовал весь город: каждую спящую душу, каждый разум, каждое существо перед лицом ночи. Воздух был прохладен и мягок, было настолько хорошо, что можно сказать до боли. Боль радости, боль счастья, боль нирваны. Не знаю, сколько я так стоял, но выяснилось, что произошедшее на сегодняшний день воспринималось раньше не полноценно, заглушенное чувствами и сомнениями. Некоторые неожиданные догадки посетили меня. Ждите, люди!
За спиной раздались шаги, пахнуло табаком, приблизился Олег:
— Иван, у тебя есть нерешённые задачи?
— Что? — изумился я.
— Ну, загадки: сейчас мой мозг мощнее, чем, когда бы то ни было. Пока ты расслабляешься, я бы поломал голову над головоломками мироздания. Кстати, закури, станет ещё лучше. А потом выпей крепкого чаю.
— Постой, — я отправился в коридор за сумкой, — тетрадь Виктора, помнишь, я рассказывал, он забыл её, здесь графики, шифры, подумай, что бы это могло быть.
— Есть, господин, Бог! — Олег отдал честь.
— Ты думаешь, я действительно Бог? — я закурил сигарету. По миру побежали круги, как по воде.
— Мне приятно так думать, но если честно, то вряд ли. Боюсь, мы облучились в одной из наших летних поездок или отравились высокотоксичными отходами, а теперь сходим с ума. Только это объясняет наш групповой психоз.
— Тоже вариант. Иди, думай, — я курил… ещё никогда сигарета не была такой вкусной.
Олег сосредоточенно удалился в комнату и принялся шелестеть страницами и скрести шариковой ручкой по бумаге.
Я же заварил чаю и сел в кресло. Олег был прав: меня начало отпускать, но сигарета и чай вернули покой обратно, было так хорошо, что даже слегка мутило. Я погасил свет, сел в кресло, смежил веки и, любуясь возникающими цветными призрачными блеклыми картинками, принялся щупать окружающую реальность в поисках Виктора и Маши. Перед внутренним взором появлялись портреты, пейзажи, потом их как туман над водой сдувало ветром и другие картины появлялись снова.
Так я и сидел.
Утро.
Я открыл глаза и уже ставшим привычным жестом постарался нащупать рядом спящую Машу. Неожиданно рука наткнулась на стену.
Я резко вскочил — это не наша комната!
Мигом навалились воспоминания, беда. Я зажмурил глаза, подошёл к дверце балкона и распахнул её. Утренний ветер, похожий на морской бриз, окатил свежестью.
Сигареты разбросаны на балконном столике. Вопреки привычкам я закурил, смакуя остатки медлительной дымки, навеянной накануне зельем Олега, и ещё не выветрившейся.
Главное, что произошло: Маша не только покинула меня, но и кинула. Я только сейчас начал понимать, какая бездна тоски и горя на меня обрушилась бы, если бы не Олег.
Докурив сигарету, я вернулся в комнату, ступил в тёмный коридор. Олега нигде не было. Я обнаружил его только на кухне.
Олег сидел, обложенный десятками книг и кипой исписанных листов. По полу сквозняк играл разорванными частями бумаги, видимо, выброшенной за ненужностью.
Лицо Олега хранило сосредоточенность и утомлённость гения, работающего над решением сложнейшей проблемы.
— Ну, как? — отвлёк я его.
— Пока никак, — процедил он, не глядя на меня, — есть только одно.
— Что?
— Я пока не расшифровал всего, но у меня подозрение, что Виктор уехал в Ленинград.
— Почему? — удивился я. — Очень неразумно уезжать прочь из города без меня: он же понимает!
— Тем не менее, — пробурчал Олег, не отрываясь от дела.
— Почему?
Олег поморщился, как от зуда назойливой мухи:
— Ради бога, Ваня, я проработал над этим всю ночь, неужели у нас есть ещё три часа на объяснения? — очень умно и безапелляционно ответил Олег. — Тебе срочно надо уехать и вернуть его.
— Но… — заикнулся я, не готовый к такому напору и тем более не ожидавший подобного развития событий.
— Срочно! — командным тоном отрезал Олег. — Поверь мне, ты же знаешь, как порой важно, чтобы тебе верили. В дороге я тебе попытаюсь растолковать.
— В дороге?
— Естественно! Ты же не можешь оставить меня здесь.
— Почему?
— Да потому что только рядом с тобой я буду в безопасности.
— Понял.
— Ну, поехали? — Олег поднялся, впился в меня взглядом, отчего меня передёрнуло. — Ваня, я вижу печаль.
— Какого чёрта? — возмутился я.
— Слушай! — Олег схватил меня за грудки и слегка приподнял над землёй, на что, учитывая его рост в метр девяносто и общую комплекцию, не затратил особых усилий. — Я сейчас в десять раз умнее Виктора: это стоит мне нескольких миллионов мозговых клеток в час, поэтому не спорь, — после чего этот верзила вернул мои ноги на паркет и отпустил. — Я должен быть умнее, а ты спокойней.
