— Постой, — вмешался Виктор, — ты утверждаешь, что видел во сне в пять лет вещь или процесс, которой не видел раньше?
Я кивнул, Виктор продолжил:
— Ты утверждаешь, что этого не могло случиться с тобой, не потому, что не можешь вспомнить, а потому, что по логике твоей жизни ты не мог этого видеть?
— Да.
— Ты проверял после этого сна, совпала ли та картина с реальной?
— Да, до самых мелочей, которые помню, — согласился я и снова покраснел.
— Тогда ты прав, — заключил Виктор.
— Как можно! — воскликнула Саша, вскакивая на ноги, призывая в свидетели сам ландшафт, окружавший нас, — Витя, ты же умный парень?! Он лапшу на уши вешает! Пусть скажет, что он видел!
— Не могу, — упёрся я.
— Ты лжёшь! — парировала Саша, — он же красный, как помидор, посмотрите!
И так далее.
В результате мы так взбесились друг на друга, что она подначивала меня и провоцировала, а я начал кидаться в неё пустыми ржавыми консервными банками у всех на глазах.
Теперь-то я могу рассказать: в пять лет мне приснилась голая женщина со всеми подробностями. Такими деталями, которые не изображают на картинках, не показывают в музеях и о которых не пишут в словарях. Даже в день той ссоры я ещё не до конца проверил этот сон. Я был ещё слишком юн. Однако я уже успел провести целое расследование. Напротив моего дома были Оружейные Бани. Я нарочно подглядывал за женщинами в женском помывочном зале, который бал в полуподвальном этаже. Я даже заплатил все свои карманные деньги старшей сестре соседского мальчика, чтобы она разделась передо мной. И я увидел странную разницу между этой девочкой, ей было пятнадцать, и теми взрослыми женщинами в бане и той, которую я видел во сне — масштаб. Масштаб был таким, как если бы взрослый мужчина смотрел вблизи, а не маленький пятилетний мальчик издали, которому взрослые кажутся великанами.
Это был 1983 год, таких картинок в журналах не существовало, а таких фильмов по телевизору не было. У родителей в таких деталях я этого подглядеть не мог. Подобные картины доступны стали с началом девяностых годов, тогда-то я и проверил. Всё соответствовало сну. А про масштаб я добавляю уже сейчас, пережив и проверив самолично всё в деталях.
Но разве мог двенадцатилетний мальчуган рассказать это тогда девочке, да ещё прилюдно? Мне и сейчас неловко было говорить об этом, а в том возрасте и подавно.
Потом мы поссорились.
Потом сидели у костра.
Она ушла, а я не вернул её.
Я посидел чуть во мраке и сам отправился на боковую.
Пока не произошло ничего страшного, ростки ошибки пробьются сквозь мишуру реальности через полгода, зимой.
Вот и всё, что я хотел рассказать про тот момент жизни.
Да, последняя деталь: под утро хлынул дождь, размыв часть склона, находившегося над нами. Произошёл камнепад, казалось, трясётся земля. Никто не пострадал, но наутро дежурные поносили меня на чём свет стоит — склад дров на утренний завтрак был завален грудой валунов не меньше центнера каждый.
Помню, Виктор, нахмурившись, отвёл глаза от вспухшей за ночь по причине ливня реки, посмотрел на меня, а потом на груду камней.
А мне вспомнился тот случай с автобусом и давешний спор Олега и его отца. Если бы не я, то на месте дровяного склада оказалась бы их палатка.
Виктору, наверное, вспомнилось тоже самое.
Описание событий усложняется. Начиная с того, даст ли ОН вообще вам увидеть этот труд. Уверяю, а в будущем мы не раз убедимся в этом — у НЕГО есть чувство юмора, и вполне своеобразное. Эта рукопись может исчезнуть полностью, так и не появившись, может вынырнуть невесть откуда из-под пера всемирно известного романиста, а, может, повеселит ярким пятном профессоров психиатрической клиники. Судьба этой вещи зависит от меня менее всего, я борюсь и существую по причинам вселенского масштаба, а это — так, хобби, вроде мимолётной улыбки симпатичной девушке на жаркой улице.
Вторая проблема, литературного склада: что раньше — яйцо или курица? Если я скажу сразу всё, как есть, то буду поднят на смех, и каждые девять из десяти читателей бросят ставшее глупым занятие. Вроде неопытной женщины, которая растягивает процесс ухаживаний, заманивая: могла бы отдаться на первом свидании, но тогда всё так, скорее всего, и закончится, а может иначе, манить грядущей близостью месяцами, как призом и предметом вожделения, выворачивая партнера наизнанку и в моральном, и в физиологическом плане. Именно такие бывали самыми известными самками мира человеческого, хотя в сексуальном плане не представляли из себя ничего особенного. Поверьте моему историческому опыту, пусть пока это забавно звучит. Поэтому не торопитесь понять всё. Иногда на это уходит целая жизнь, а иногда — несколько.
