— А за что же мне жить?
— Езжайте на целину.
Короче говоря, пришлось мне искать другие способы. Мой двоюродный брат жил в Польше, в Кошалинском воеводстве. И он прислал мне такие красивые морские костюмчики. Через других людей занесли этих два костюмчика начальнику паспортного отдела, и меня временно прописали — уже я мог на работу устроиться. Устроился на работу, отработал три месяца, занес в паспортный отдел выпивку, и меня прописали на постоянно. Вот так я остался в Луцке.
Справка об освобождении, выдана 23 августа 1956 года
Ходили за мной по пятам очень долго. Прихожу как-то домой, захожу — возле калитки разминулся с одним, он еще посмотрел на меня. Жена говорит: «Вот только что товарищ к тебе приходил!» Я говорю: «Я уже видел этого «товарища»! На работе директор был свой парень: «Антон, приходили тут, спрашивали про тебя, как ты тут себя ведешь». Ходили долго-долго!
Работал я на Луцком элеваторе, он сейчас называется «Комбинат хлебопродуктов № 1». Отработал на одном месте сорок два года, у нас был хороший коллектив. До 1979 года работал шофером, а с 1979 по 1998 год работал старшим мастером механических мастерских. 17 апреля 1991 года меня реабилитировали.
Антон Костюк, январь 2013 года
Жизнь сложилась так, что мне пришлось два раза жениться на одной женщине. Первый раз женился в 1950 году, а через три месяца меня забрали. Я жене сказал: «Скорее разводись со мной, чтобы тебя не вывезли!» Она развелась, так и прошло. Когда я вернулся в Луцк, то она уже вышла замуж, имела детей. И я женился на другой женщине, у меня есть сын, есть два внука. Но не получилось у нас с той второй женой жить, мы разошлись, она и сейчас тут в Луцке живет. А потом у моей первой жены умер муж, и мы стали жить вместе, прожили восемнадцать лет, до ее смерти. Теперь живу один, занимаюсь общественными делами, являюсь членом Братства ветеранов ОУН-УПА Волынского края. Также я член общества «Холмщина» — мы регулярно ездим в Польшу, посещаем родной край, с которым нас разлучили.
Д.Л. — Меня зовут Лещак Дарья Андреевна, я родилась 7 апреля 1927 года в селе Чудница
Дарья Колядюк, фото 1950-х годов
А.И. — Как семья жила при Польше?
Д.Л. — Жили неплохо. Держали лошадей, коров, землю. Отец был хорошим хозяином и патриотом Украины. Он сам был просвитянином
А.И. — То есть, чтобы принял католическую веру?
Д.Л. — Да. Давали целый фольварк, чтобы отец перешел. Уговаривали-уговаривали, а отец сказал: «Я не пойду ни в какой фольварк, моим детям хватит того, что у меня есть».
Я помню, что при Польше в селе были и коммунисты — где-то пять человек. Их польские власти арестовывали, потому что они выступали по-своему. Я видела, как поляки их вели арестованных — коммунисты идут впереди, а за ними полицейские. Потом сидели в тюрьме по два месяца — посидели, и отпускают их домой. Когда в 1939 году к нам пришли советы, то пересажали полсела, а местные коммунисты помогали арестовывать людей.
А.И. — При Польше в селе действовало подполье ОУН?
Д.Л. — Да-да. Я помню людей постарше, как они собирались у нас в клуне на сене и проводили там собрание. Я очень хотела попасть туда, потому что эти собрания вели наши селяне из «Просвіти» — очень умные, интересные люди. Потом я узнала, что это организация ОУН. Молодежь тянулась к этим людям. Все эти мероприятия проводились очень конспиративно, потому что поляки за ними гонялись — они тоже были хорошие «чекисты».
А.И. — Чем занималось оуновское подполье?
Д.Л. — Пропагандой. Но этим занимались люди не моего возраста, а постарше, потому что если попадется такая пацанка, то выдаст и все. Эта организация действовала у нас очень давно.
А.И. — Когда Вы вступили в ОУН?
