Я дышу, пока ты рядом полностью

– Чтоб тебя! – тихо прошипела, зацепившись шарфиком о дверную ручку, и садко ударилась головой о дверь, когда выпутывала ткань.

Подлетела к шкафу, где хранились истории болезней персонала, быстро прошерстила и вытащила нужную карточку. Бегло пролистала, задержав внимание на последних записях, и, вырвав пару страниц, сунула в сумку. Перед уходом придирчиво огляделась. Нет, всё как было, никаких следов вторжения не заметила. И, удовлетворенно усмехнувшись, поспешила прочь. А на полу, закатившись под стул, осталась золотая подвеска – капелька, отвалившаяся от серьги...

Услышав о том, что к нему пришла девушка, Богдан решил, что это Сашенька. Пару дней назад ей не позволили с ним свиданку, но он был даже рад, ибо не желал, чтобы она видела его таким. Но сейчас, едва шагнув в комнату, где был лишь стол и два стула, испытал разочарование, смешанное со злостью. Таня робко улыбнулась, сама испугавшись того, что, по сути, натворила. Она смотрела на Богдана полными слёз глазами, и не смогла произнести ни слова, опустилась на стул и умоляюще кивнула на другой.

– Что тебе тут надо? – холодно осведомился мужчина, когда конвоир закрыл за собой дверь.

Сев, Даня положил перед собой сцепленные стальными обручами руки, глядя на Татьяну выжидающе. Девушка сглотнула ком, и, нервно крутя кольцо на указательном пальце, тихо сказала:

– Богдан, как ты? Я просто чуть не умерла, когда мне сказали, что ты…

Он зло усмехнулся, и, наклонившись к ней через стол, процедил:

– Тебя это не должно ни разу волновать. Или чувствуешь себя виноватой? Зачем ты явилась сюда, а? Полюбоваться на меня? Давай, смотри! Нравлюсь я тебе сейчас?

– Я… – она заикнулась, и, сжав его пальцы, наконец, подняла взгляд. – Я хочу, чтобы ты знал, что мне неважно, какой ты, я всё равно тебя люблю! Пожалуйста, поверь мне, Богдан. Я всё сделаю ради тебя. Всё! Только скажи, что ты останешься со мной. Ты же знаешь, они не отпустят тебя, а у меня есть возможность тебе помочь. Папа…

– Да брось ты. Ты всерьёз полагаешь, что я такой наивный и поверю в твои бредни?! – резко высвободившись из её рук, он откинулся на спинку, изучающе разглядывая побледневшую Татку. – Думаешь, я не знаю, кто меня подставил? Если ты пришла, чтобы хныкать и охать при виде моей разукрашенной физиономии, если тебе больше нечего сказать, кроме этого бреда, который я не хочу даже слышать, уходи.

Он обернулся, собираясь позвать конвоира, но Танюша, обежав стол, присела перед Богданом на корточки и уткнулась лицом в его колени.

– Подожди… Пожалуйста, выслушай меня! Я ни в чём не виновата перед тобой! Но мы обязательно выясним, кто причастен к пропаже оружия, отец уже занимается этим, потому что я просила его за тебя. Богдан… – она умоляюще взглянула на него снизу, вновь стиснув его скованные руки. – Не бросай меня. Я не смогу без тебя, слышишь? Я умру…

– Твою ж мать, да ты и правда, отличная актриса... – издевательски рассмеялся вдруг он, и она отшатнулась, медленно выпрямившись.

Глаза её сузились от злости, но вслух того, что вертелось на языке, девушка не произнесла. Одна знакомая, разбирающаяся в медицине, пояснила ей, что означают непонятные записи в последнем диагнозе у Сашеньки. Оказывается, у той аллергическая реакция на орехи – миндаль и мускат.

И теперь Тане оставалось лишь привести свою задумку в исполнение, чтобы раз и навсегда избавиться от соперницы! Когда у несчастной Сашки случится анафилактический шок, и рядом никого не будет, дабы помочь ей… Увы, всё это, конечно, печально, но такова жизнь.

Сашенька, к сожалению, умрёт, и все подумают, что это простая роковая случайность – ну, не знала вот девушка о том, как воздействуют на неё миндальные или мускатные орешки…И тогда Богдан никуда не денется. Как миленький станет, есть у неё, Татки, с руки…

Заверив маму, что приедет к ней на выходные, Ирина сунула телефон в сумку, и устало потянулась. Смена подходила к концу, надо бы забежать к Сашке, а то девчонка совсем расклеилась, поддержать её, заодно узнать, есть ли новости. Саша ей нравилась, они успели подружиться, и женщина искренне сочувствовала девушке.

Нечаянно задев локтем стопу медицинских заключений, женщина наклонилась, чтобы поднять их и заметила под стулом что-то блестящее. Подхватила вещицу и выпрямилась, вспоминая, где видела её. Подвеска — капелька была от какой-то ювелирки, то ли кулона, то ли от серьги. Ну, да, точно, у Таньки же есть серёжки с такими висюльками, отец привёз той из Москвы, когда летал по делам!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хм, а как она тут очутилась? Татка вроде сегодня не забегала, да потерять подвеску ещё надо умудриться! Разве что головой шандарахнуться с такой силой, что искры из глаз? Дверца шкафа была чуть приоткрыта и криво свисала одним углом вниз. Ирина никогда не оставляла её в таком положении, боясь, что та отвалится, и Сашу научила всегда приводить в порядок. Починить бы не мешало, но забывала попросить сантехника Ваньку, чтобы глянул…