Я дышу, пока ты рядом полностью

– Что-то случилось с ним? Да не молчи же ты, Макар! – с трудом произнесла она, часто заморгав и чувствуя, как жжёт под веками. – Я не буду волноваться, честно. Говори, как есть, только не щади меня, и не ври, пожалуйста! Что с ним, где… Где он?!

— Он погиб, Саша. – тихо сказал мужчина, и она горько усмехнулась, смахнув покатившиеся по щекам горячие и жгучие слёзы. – В тот вечер, когда их должны были этапировать Москву, что-то произошло по дороге, никто не выжил. Следствие ещё идёт, но нам ничего пока не сообщают. Даня и еще один парень, тоже военнослужащий, оба сгорели в машине, один конвоир умер там же, получив пулю в лоб, другой скончался в реанимации.

Поверить в страшную новость Сандра не могла. Она отвернулась, беззвучно всхлипывая и, встав у окна, взялась за подоконник, невидящим взглядом обведя двор. Богдан погиб? Его больше нет, и он не обнимет её, не улыбнётся, она уже никогда не прижмётся к нему?

– Боже… Я чувствовала, что от меня что-то скрывают. Два месяца, Макар… Два с лишним месяца я жила надеждой, что он вернётся, мы поженимся и больше никогда не расстанемся. Мечтала, как рожу сына, а Богдан… – её голос сорвался. – Приедет в роддом и… Увидит, какой он хорошенький и… Похож… На…

– Тише. Держись, девочка моя славная. Ты должна быть сильной, всё будет хорошо. Это пройдёт, не сразу, но пройдёт… Ты не одна, у тебя есть Катя и Давид, у тебя есть я. – привлёк её к себе Соколовский, и она вцепилась в него, уткнув лицо в шею…

Екатерина была крайне раздражена, но Илья и не думал говорить что-то ей в утешение. С самого начала, услышав о её нелепой затее, он не собирался поддерживать подругу, ибо считал, что ничем благим это не обернётся.

– Съезди к ней, пожалуйста! Меня она даже на порог не пускает. – развернувшись к Терлецкому, сидевшему на перилах крыльца, повелительным тоном сказала журналистка. – Тебя она выслушает, Илья, я уверена. Её нельзя оставлять одну, Макар вообще сошел с ума, рассказав ей правду сейчас!

– Да нет, он поступил правильно. Я и сам хотел с ней поговорить, пойми ты, ну нельзя же так играть судьбами людей! Сашка всё равно бы рано или поздно узнала правду, и тогда бы уже не простила тебя. – сухо возразил он, и Катя метнула в него убийственный взгляд.

– И ты туда же?! Да как до вас не доходит, что Саньке не надо было всё это переживать сейчас?! Она беременна, болван, и пусть бы лучше думала, что он бросил её! И что теперь?!

– Угомонись. Она с этим справится, и мы будем рядом, ясно? Ей нужна дружеская поддержка. – повысил он голос, резко встав на ноги. – А ты, Кэт, как хочешь, но вымаливай у неё прощения за свой идиотский спектакль. Вот если бы Макар тебя послушал, было бы намного хуже, чёрт побери!

– Ты серьёзно?! Ты полагаешь, что я желала Сашке зла? – поразилась она, обиженно усмехнувшись, на что он холодно ответил:

– Тебе хоть иногда не помешает думать о том, что Саша уже взрослая, самостоятельная личность и сама способна принимать решения, касающиеся собственной жизни. Перестань её опекать, как наседка своего цыплёнка, дай ей вздохнуть. Подумай об этом на досуге. Она самостоятельная и взрослая личность, черт возьми, а не беспомощная маленькая девочка

Подойдя к Джамаловой, онемевшей от этой отповеди, он примирительно обнял её и, невзирая на то, что она не на шутку рассердилась, поцеловал в щеку.

– Позвони, когда прекратишь злиться…

Одиночество, честно говоря, ей осточертело, но зато теперь Александра чувствовала себя более уверенно и уже была готова покинуть свой тесный мирок, ограниченный трёхкомнатной квартирой. Катю она, конечно, простила за тот дурацкий цирк, однако, пока не хотела её видеть.

Пусть помучается угрызениями совести! Уж слишком она возомнила себя вправе принимать за неё решения. С отцом, который тоже был сторонником «неверной», Сашка общалась только по телефону и строго запретила Давиду приезжать к ней.

Три дня проведя совсем одна, лишь в компании своего преданного полосатого питомца, девушка, наконец, вышла во двор, и, наслаждаясь ласковым осенним солнцем, позвонила Аньке. Но коварная рыжая, как выяснилось, упорхнула к родителям за город, и обещала навестить подругу не раньше субботы.

Увидев знакомую иномарку, въехавшую во двор, Сандра встала со скамьи и, щурясь на солнце, слабо улыбнулась. У Ильи был такой виноватый вид, что она тотчас смягчилась и, покачав головой, вздохнула.

– Да в порядке мы. Можешь не каяться, я уже всех вас, предателей, простила. Хочешь поболтать с Даней? – Сашкина ладонь легла на живот, и Илья улыбнулся, накрыв её пальцы рукой.

– С Даней? Ты решила назвать его Богданом? Привет, хулиган! Что тут у нас происходит, опять буянишь, не даёшь мамочке покоя, да? Слушай, Саш, он будет футболистом, вон как пинается!

– Нет, Данилом. Я всё ещё не свыклась с тем, что это не девочка. – призналась она. – Данька был прав, он говорил, что родится мальчик, а я ему не верила. А теперь… Он не увидит своего сынишку.