Я дышу, пока ты рядом полностью

А потом потянулись долгие минуты ожидания, и к тому моменту, когда в приёмном покое появилась улыбающаяся Лидия Петровна, Катя готова была удушить Сонечку своими руками, ибо та свела её с ума по-детски шумной истерией.

– Всё хорошо, Катюша, Сашенька в порядке, малыш здоровенький. Пустить к ней, разумеется, пока не могу, но завтра сможете её увидеть. – сообщила гинеколог, и поспешила обратно, щелкнув задвижкой с внутренней стороны.

Рассмеявшись, Екатерина обняла побледневшую Софью и с облегчением вздохнула, думая о том, что теперь для Саньки начинается новый, полный забот, этап жизни…

Зима была тёплая, не снежная, изредка сыпала на землю скупые белые хлопья, будто нехотя устилая её сверкающим покровом, а весна принесла пронизывающие ветра… Дверь в палату осталась приоткрытой после ухода медсестры – сиделки, и в коридор доносилось тихое бормотанье телевизора.

В углубление была вставлена флешка, и мужчина, полулёжа на подушках, в который раз просматривал запись. Сделали её с места происшествия ещё летом, в августе, и он уже знал наизусть, что там показывали, ибо смотрел бессчетное количество раз.

«…девятнадцатого августа в заповедной зоне в десяти километрах от Военного городка Геленджика были обнаружены обгоревшие тела двоих военнослужащих, предположительно, Ираклия Масхадова и Богдана Соколовского. Один из сопровождающих заключенных под стражу скончался на месте от проникающего в область живота огнестрельного ранения, другой в критическом состоянии был доставлен в ближайший медпункт. Представитель воинского подразделения Геленджика, полковнику Ишенин, дал краткий обзор случившегося и…»

Нажав кнопку на пульте, молодой человек выключил плазму и, закрыв глаза, устало отвернул голову к окну. Солнце ласково пригревало лицо, но слепящий свет, накаляющий стекло, неимоверно раздражал, и он снова обвел взглядом помещение.

Пожалуй, для обычной больничной палаты эта была чересчур просторной, но он знал, где находится. Никакая это не клиника, здесь проходили курс реабилитации те, кому жизнь, что называется, нанесла беспощадный удар в спину.

Усмехнувшись этим мыслям, мужчина вздохнул. Забавная метафора, а главное, правдивая, чёрт возьми. Точно его случай, прямо-таки насмешка судьбы. Он никогда не верил, что с ним может приключиться такая вот лажа и долгие месяцы он проведёт в подобном заведении, чуть ли не отрезанном от цивилизации, где «собирают» по частям таких, как он.

Кажется, он задремал, но ноющая боль в животе заставила снова вернуться в реальность. За окнами опустился вечер, или просто задернули шторы? Приподнявшись на локтях, мужчина скрипнул зубами, пережидая, когда пройдёт болевой спазм и в этот момент вошла средних лет женщина. Прикрыв дверь, Изольда Генриховна приблизилась к кровати, мягко уложив пациента на спину, и дотянулась до полки.

– Как Вы себя чувствуете? – настойчиво поднесла к его губам пилюли, спросила она, и он вымученно улыбнулся.

– Болеутоляющие мне не нужны, спасибо. Очень жаль, что Вы не лечите душу, док.

Голос его звучал хрипло, и женщина нахмурилась, присев рядом.

– Если бы врачи могли это делать, разве не оскорбился бы Создатель? Ведь тогда ему только оставалось бы наблюдать, как мы, его рабы, отбираем у него насущное. – в обычной манере строго сказала она. – Вам не спится, молодой человек? Быть может, побеседуем, наконец, по душам?

– О чём, например? – насмешливо спросил он, глядя ей в глаза.

– Вы находитесь у нас почти три месяца после того, как Ваш лечащий врач рекомендовал пройти процедуру реабилитации в этом Центре. Но я до сих пор не знаю, как Ваше имя?

– Имя это лишь прилагательное к самой сущности человека. – отозвался мужчина. – Если я назову его, Вам это что-то даст?

– Прежде всего, я буду чувствовать себя увереннее, зная, кто Вы. Вернее, я должна удостовериться в своей догадке. – воинственно не сдавалась она, и он снова усмехнулся, поморщившись при болевом ощущении в груди.

– Даже я сам с уверенностью не могу сказать, кто я. – тихо произнёс собеседник, сцепив длинные красивые пальцы в замок. Изольда взглянула поверх дужки очков, рассматривая татуировку — скорпиона, и нахмурилась, пытаясь поймать какую-то мысль. – Но, если Вы настаиваете, давайте познакомимся, доктор. Меня зовут Богдан.

– Очень хорошее имя. – раздвинула тонкие губы в улыбке она, благосклонно взирая на него. – Значит, данный Богом, верно? В этом мне видится добрый знак. Судьба Вас так просто не отпустит, Вы, наверное, родились в рубашке. Богдан Соколовский, не так ли? Я догадывалась, так как видела Вашу фотографию в новостях, но мне нужно было убедиться… Что ж, Богдан, рада знакомству.

Оперев спину о подушки, Соколовский подал женщине ладонь, и, когда она вложила в неё свою, он поднёс её пальцы к лицу, оставив легкий поцелуй.

– Вы спасли мне жизнь, Изольда Генриховна. Думаю, Бог, в которого Вы так верите, воздаст Вам по заслугам.