Я дышу, пока ты рядом полностью

Терлецкий потянул девчонку к автомобилю.

– Куда поедем? – взглянул на неё Илья уже в машине.

Сандра защёлкнула карабин ремня безопасности и пожала плечами.

– В какое-нибудь тихое место, где можно поболтать.

– Есть такое, надеюсь, ты любишь мороженое?

– Обожаю! Только зимой мне его нельзя, горло заболит. И бабуля меня будет ругать.

– Я возьму всю вину на себя. – тотчас согласился он, подмигнув ей.

– Ты умеешь укрощать бабушек-драконш? – прыснула со смеху Сашка, не отрывая от него радостного взгляда.

– Вот засада, честное пионерское! Ни разу с ними не сражался, но когда-то надо начинать, правда, ведь? – усмехнулся он, что-то доставая с заднего сиденья.

– Прости, они немного помялись, пока я катался по делам.

Выпрямившись, Илья подал Саше букет розовых тюльпанов в красивой хрустящей фольге, и у девчонки перехватило дыхание. Цветы ей дарили лишь однажды, её на шестнадцатилетие Пашка притащил белые ландыши, но Садыков её лучший друг, и это как бы несло другой смысл!

– Спасибо, Илья! Какие они классные! – вдохнула аромат нежных лепестков Сашка, и, повернув к нему лицо, призналась: – Мне никто не дарил цветов! Ну, друг один раз приволок на днюху ландыши, Пашка всё время путает их с тюльпанами, прогульщик чёртов! Ходил бы на биологию, знал бы, как говорится, что есть что.

– Тогда придётся привыкать к тому, что теперь я буду тебе их часто дарить. – просто откликнулся Илья, чуть улыбнувшись…

День пролетел незаметно, и, только когда солнце спряталось за крыши высоток, Саня со смехом воскликнула:

– Офигеть, мы с тобой засиделись! Бабушка меня сейчас убьёт!

В кафе, кроме них двоих, за столиками никого уже не было. Девушка ещё раз оглядела уютный, отделанный под кирпичную кладку, зал, бежевые шторы и кремовую плитку на полу. Ей здесь нравилось, ибо она не особо любила суету большого города.

– Забыла? Верный рыцарь обещал спасти принцессу от страшной бабули-драконихи. И потом, ты совершеннолетняя. Так? – хмыкнул Терлецкий, и легонько сжал пальцы девушки.

Она не воспротивилась, и вообще, чувствовала себя свободно рядом с ним. Они говорили обо всём – о музыке, о литературе и кино, хотя на вопросы о его службе Илья отвечал неохотно и сразу менял тему. Сашке же хотелось узнать всё-всё, но она понимала, что для него это не слишком приятные воспоминания.

– Знаешь... А ведь со дня смерти мамы я так и не была на её могиле. – вдруг сказала девушка, когда они шли к его машине. – Мне очень надо там побывать, но я не могу себя пересилить, как будто барьер какой-то мешает.

– Ты боишься идти туда одна? Боишься собственных страхов? – догадался он, и, поднеся к губам её руку, нежно потерся о кожу ладони.

– Да... Не то что боюсь, но... Я до сих пор отказываюсь поверить, что там, под могильной плитой, моя мама. Понимаешь, мы были очень близки с ней, мне её так не хватает. Как будто у меня оторвали кусок души, и рана кровоточит и кровоточит…

Она отвернулась, кусая губу и невидящим взором глядя куда-то вдаль. Об этом Санька заговорила впервые, и её неожиданно накрыло облегчением.

– Хочешь, завтра пойдём вместе? – предложил Илья, закурив ментоловую сигарету.

– Ты это сказал, чтобы меня сейчас утешить? – насупилась Саша, отняв руку.

Развернув к себе, мужчина ласково убрал с её лица волосы и натянул на голову капюшон парки.

– Я никогда не говорю чего-то просто потому, что этого требуют правила общества или приличия, и ничто не заставит меня делать то, что я считаю противоречащим моим принципам. – он улыбнулся, ткнув в кончик её носа. – Во сколько за тобой заехать?

– В час дня. Мне ещё надо цветов купить, мама любила орхидеи. – юркнула в салон Сашка, и, дождавшись, когда мужчина сядет за руль, тихо призналась: – я очень рада, что мы познакомились, Илья. Ты ведь не думаешь, что я ещё мелкая, тебе не скучно со мной?

– Умираю от скуки, да. О чём мне с тобой говорить, ты же ни чёрта не разбираешься ни в чём, у тебя одни девчоночьи проблемы на уме. – он произнёс это с таким выражением безнадёжности и без намёка на иронию, что девушка рассмеялась.

Толкнула его в плечо и наигранно обиженно фыркнула:

– Да ну тебя! А с тобой вообще нечего обсуждать, по-моему, у военных все мысли только о войне!

– Ну что, теперь мы квиты? – усмехнулся Терлецкий.

– О да, пришли к полному консенсусу! – мстительно отозвалась она и рассмеяласе вместе с ним.

Богдан был хмурым и Илья, заметив это, насмешливо толкнул его плечом, войдя в квартиру. В воздухе витал дурман лавандовых духов, но на вешалке не было женской одежды.

– Слушай, я тебе помешал, что ли? Ты из-за меня выпроводил свою подружку?

– Да нет, Илюха, она сама ушла. – отмахнулся Соколовский, поморщившись. – Светка стерва, ты ж её знаешь, а я терпеть не могу выяснять отношения.

– Светка? – задумался гость, следуя за ним в кухню. А сообразив, о ком речь, неудержимо рассмеялся. – Светка Пронина? Эта девица ещё вынашивает идею присвоить твою фамилию?

– Знаешь, как в той песне. Я скорее сожру паспорт, чем переступлю вместе с ней порог ЗАГСа! – хохотнул Даня, бросив ему банку пива