Я дышу, пока ты рядом полностью

Она не знала, сколько прошло времени, иногда выныривая из чёрной вязкой пучины, и в такие моменты тело невыносимо терзали тупыми ножами. Рядом слышались знакомые голоса, но Саша плохо различала их, и смогла лишь понять, что выкидыш спровоцировало пережитое волнение, подкреплённое убойной дозой отвара из мускатного ореха.

– У неё аллергическая реакция на этот продукт. Разве Вы не знали об этом, Давид Тимурович? – говорил незнакомый голос, и Сашка пыталась позвать отца, но с губ слетал только невнятный шёпот.

Выкидыш... Она потеряла ребёнка?! Боже, нет… Только не так…

– Всё будет хорошо, маленькая. Держись, моя девочка, я с тобой. – сквозь пучину мучений и красной пелены слышалось чьё-то ласковое бормотание.

Это Илья. Разве он жив? Сашка застонала, силясь стряхнуть оковы боли, но тело скрутило новым спазмом.

– Мать вашу, кто додумался подсунуть ей это снадобье?! Зачем вообще держать в доме отвар, действующий как аборт?! – бушевала Екатерина, и Саньке хотелось крикнуть, что с ней всё нормально, она всё понимает, и стойко перенесла страшную новость.

– Даня... Данька… – на мгновение, открыв глаза, простонала девушка и, не в силах выносить слепящий свет, вновь провалилась в тяжёлое, полное кошмарных видений, забытье...

Наверное, так быстро Богдан не бегал никогда за всю сознательную жизнь. В груди болезненно колотилось сердце, было больно дышать, и он замешкался у двери палаты, несмело толкнув её. Когда Катя, по обыкновению, в лоб сообщила ему о том, что у Сашеньки был выкидыш, он ещё не осознал в полной мере, что произошло.

Дальнейшее отпечаталось в памяти смутными обрывками, и пришёл в себя он только в Москве, сойдя с трапа военного самолёта...

– Это жизнь, Соколовский, так бывает. Просто смирись с этим. Мы забрали Сашу в самую лучшую клинику, приезжай, ей очень нужны мы все. – всплыли в сознании слова подруги.

– Мать твою! – отдышавшись, прошептал мужчина, но, едва собравшись войти, замер на пороге, чувствуя, как внутри закипает ярость.

Возле больничной койки, на которой полулежала его жена, сидел Илья, и, что-то тихо внушая девушке, целовал её пальцы. Во всём этом – как интимно смотрелись они двое в просторной стерильной палате, как Терлецкий ласково касался губами рук Сашки, а она, грустно улыбаясь, слушала его, и в каждой чёртовой мелочи Богдану чудилось, что они поглощены друг другом и ничего не замечают вокруг.

Отступив, Даня прислонился спиной к белой стене и до изнеможения стиснул зубы.

Его сжирала неуправляемая ревность вкупе с горечью обиды, и эта убойная смесь мешала трезво мыслить. Что там сказала Кэт? Саша случайно выпила какой-то отвар, провоцирующий аборт? Случайно ли? Быть может, она этого и хотела?!

Встретившись с Илюхой, которого любила всё это время, решила порвать с ненавистным браком?

Рванув дверь на себя, Богдан шагнул в палату, но навстречу ему вышел Терлецкий, а Саша, безучастная ко всему, отвернулась и закрыла глаза, видимо, не обращая внимания на происходящее.

– Уйди с дороги! – процедил Даня, кипя от неконтролируемой злости.

– Данька, выйдем. Прошу тебя, не делай поспешных выводов! – вытеснив его в коридор, сказал Илья.

Огромным усилием, сдержав бешенство, Богдан следом за ним двинулся к выходу, и там, глотнув морозного воздуха, с силой впечатал кулак в кирпичную кладку. Отчуждение было практически осязаемым, и лучшие друзья в мгновение превратились в непримиримых врагов.

– Что ты собираешься делать? Она хочет остаться с тобой? – хрипло, с трудом выговаривая слова, произнёс Богдан, хмуро глядя на Илью.

– Я доверил тебе самое дорогое, что у меня было, Даня – Сашку и её безопасность. Вот так ты присматривал за ней? Затащил в постель и вынудил стать твоей женой, наплёл ей обо мне небылицы... – зло усмехнулся тот, толкнув его в плечо.

– Да что ты можешь знать об этом? – взбешённый несправедливыми обвинениями, яростно воскликнул Соколовский, и, притиснув друга к стене, безжалостно сдавил ему горло сгибом руки. – Ты смылся, ни чёрта ей, не объяснив, и ни разу так и не позвонил! Тебе было плевать на неё, ты жил с другой бабой, а теперь, когда Сашка начала чувствовать себя свободнее от этой проклятой зависимости от прошлого, ты вдруг вспомнил о ней?!

– Не делай ошибочных выводов! Отпусти её, она никогда не будет твоей, и ты это знаешь! – отпихнув его, рявкнул Илья, и Богдан, в полной мере осознавая правоту этих страшных слов, скривил губы.

– Оказывается, я ни чёрта о тебе не знал. Считал другом того, кого принимал за совсем другого человека! – вытащив сигарету, Богдан с раздражением сломал её и швырнул в урну, и, отвернувшись, постарался привести мысли в порядок.

Сейчас он впервые ощущал себя ничтожеством, ни на что не способным и бессильным. Возможно, Илюха говорил истину, и он присвоил себе то, на что не имел никакого права – чужую девушку. Ведь он изначально знал, что Сашенька не забыла Илью, да она и не пыталась хоть что-то сделать ради отношений с ним самим.