Я дышу, пока ты рядом полностью

– Давай решим всё, как взрослые люди, Богдан. Ты пойми, что проиграл. Саша не любит тебя, отпусти её. – холодно сказал Терлецкий, и он обернулся, смерив его уничтожающим взглядом.

И, намеренно дерзко задев того плечом, протиснулся в приёмный покой. Сейчас он должен быть с женой, а обо всём этом он поговорит с ней позже, когда Сашке станет лучше.

Хмуро глядя в окно, но, не видя за ним ничего, Сандра до изнеможения закусила губу, стараясь не заплакать. Её душил гнев, но ещё больше обида, однако, время было упущено и объяснять что-либо Богдану она уже не находила сил.

Когда он обрушил на неё обвинения в том, что она никогда не хотела с ним быть, и продолжала любить Илью, девушка поняла – ей не удержать его. Как он был взбешен! Она так и не поняла, почему он решил, что она лгала ему, но спорить и выяснять отношения ей мешала гордость.

Их брак треснул, и теперь было поздно, да и бессмысленно что-то говорить, склеить или доказать, ибо Соколовский своим упрямством провёл между ними черту, за которой осталась точка невозврата. Он ушёл, так и не узнав, что она его любит, и любила все эти годы. Увы, понимание этого пришло к Саше слишком не в срок…

Анька удержала Сашу за руку, и их взгляды встретились, тревожно-вопросительный Прониной, и решительный, холодный, её подруги. Девушки сидели в машине, возле зала суда по гражданским делам было немноголюдно – на крыльце стояли двое судебных приставов, и две пары, видимо, как и они с Даней, приехавшие расторгнуть брак, подумала Соколовская.

– Сань, можешь меня ненавидеть, но я не могу больше молчать! Ты же не хочешь с ним разводиться? Зачем ты всё это затеяла?!

Отвернувшись от Анны, Сандра высвободила руку и толкнула дверцу.

– Не говори сейчас ничего, пожалуйста! У меня нервы на пределе.

– Не будь ты такой упрямой, блин! Хоть иногда выключай свой ослиный характер и думай мозгами, а не пойми каким местом! Зачем ты сказала ему, что хочешь развестись?! – сердилась рыжая, вместе с ней выходя в жаркий май.

На лице Алексы отразилось непримиримое упорство, она огляделась, и, заметив подъезжающую к парковке чёрную иномарку, повернулась к Прониной.

– Я больше так не могу, ясно? – тихо, чтобы не слышали другие, отрезала девушка. – Богдан дал понять, что не хочет больше иметь со мной ничего общего! Я не хочу связывать ему руки этим браком.

– А всё потому, что ты меня не послушала! – задержав её у входа, возразила Аня. – Если бы тогда ты не тормозила, а попробовала всё объяснить...

– Я понятия не имела, как ещё ему что-то объяснять. Ты же знаешь, как всё было, Богдан упрямее осла. Мы потеряли ребёнка, и я думаю, он винит меня в этом. Я в этом даже и не сомневаюсь!

В коридоре было пустынно, и девушки отошли к окну, дожидаясь, когда Сашку вызовут на рассмотрение.

– Что теперь? – вздохнула Анька, теребя ремешок сумки и посматривая на дверь. – Зачем ты, блин, первая заявила ему, что хочешь развода?!

Сандра промолчала, разглядывая свои пальцы. Маникюр был светлым, нежно-сиреневым, с крапинками звёздочек, а на одном она утром сломала ноготь, когда искала в шкафу туфли. Впрочем, эта досадная деталь её сейчас ничуть не трогала.

Взгляд коснулся обручального кольца, и внутри всё покрылось холодом. Да, права Анютка, ей надо было забыть о гордости и что-то сделать ради них с Богданом, но у неё не хватило на это сил. Никто не знает, как она мучилась все эти месяцы, хотя и знала, Даня уедет с мыслью, что любимая девушка не желает быть с ним...

Соколовский мимолетно замешкался у двери, свернув разговор по телефону, и Саня затаила дыхание, с жадностью его разглядывая. Почти не изменился, всё так же чертовски привлекателен, со стрижкой-канадка, но в глазах не мелькнул привычный насмешливый огонёк. Они смотрели с ледяным презрением, и Саша мгновенно похолодела.

– Привет. – улыбнулся Богдан Анне, и, наклонившись, поцеловал в щеку. – Анют, в чём секрет, скажи? Ты становишься ещё более хорошенькой и смешливой. И эти веснушки на носу такие очаровательные!

– Секрет прост, Соколовский, я трачу жизнь только на приятные моменты. Бери пример!

На Сашу он даже не посмотрел, и Анька незаметно сжала её ладонь.

– Я слышала, ты собираешься вернуться на службу? Армейские будни манят больше мирной жизни? – продолжала Пронина, чисто поддержать беседу, ибо гнетущее молчание затягивалось, а враждебность между супругами буквально накалялась.

– Знаешь, как в той поговорке, тот, кому суждено летать, ползать не сможет. Что мне делать в Москве? – сунув руки в карманы джинсов, отозвался мужчина.

Сандра отошла от них, медленно бредя по коридору, и Богдан проводил её долгим взглядом. Чёрт бы всё это побрал, но Сашенька по-прежнему сводила его с ума! Вот только ей об этом знать теперь ни к чему.

Да, когда-то он сделал самую большую глупость за всю жизнь – поверил, что сможет заставить её забыть своего лучшего друга, полюбить его самого, но как же он ошибался! И сейчас, увидевшись с ней после трёх месяцев разлуки, он не сомневался, что она продолжает сохнуть по Терлецкому, и потому ему ничего не оставалось, как уйти с дороги.