Я дышу, пока ты рядом полностью

Наверное, это и сыграло решающую роль в мнении о ней Сашки, ибо девчонка, ровесница ее самой, напомнила ей Аньку, по которой девушка уже начала скучать. Софья, невысокая, худенькая брюнетка с огромными серыми глазами, буквально излучала жизнерадостность, и это тоже пришлось Сандре по душе. Именно такого вот светлого человечка ей сейчас и не хватало рядом.

– Оп – ля! – включила свет Соня, и перед новой жилицей появилась вполне уютная комната – с письменным столом из красного дерева, кроватью, двумя небольшими креслами и телевизором. Кухню отделяла перегородка, там Сашка обнаружила стол с раковиной, шкафчики и обеденное место примерно на троих.

– Ну, как тебе хоромы? После московской квартиры, поди, полный отстойник, да? – рассмеялась Софья, плюхнувшись в одно из кресел и закинув ноги на подлокотник.

– Мне нравится, честно! – заверила Саня, устало растянувшись на диванчике. – Представляла всё как-то иначе, у меня муж тоже военнослужащий, я-то из его рассказов могла составить картину того, как живут те, кто обитает в таких вот городишках.

– Ты замужем? – заинтересовалась Сонечка, подперев подбородок ладонью.

– Была. Мы в разводе уже почти два года. – вздохнула Сашка, и отвернулась, разглядывая рисунок на обивке дивана.

– Вот ведь как бывает… Ты его любила? – посочувствовала соседка, грустно вздохнув.

– Дурой я была. – призналась Саша, понимая, насколько больно вдруг стало осознавать свои ошибки. – Он был со мной несчастлив, я убедила себя, что люблю его лучшего друга, и все в это поверили. Сама не знаю, где была моя голова. Данька, он…

У нее перехватило дыхание, так живо вспомнился Соколовский, его улыбка, насмешливые синие глаза, что Сандра ощутила пробежавший по спине холодок, а в сердце будто вонзили тупую иглу. Да он уже и думать о ней забыл, и теперь ее черёд страдать. Она это заслужила.

– Я слишком поздно поняла, что люблю его. Очень сильно люблю, Сонечка. – тихо закончила она, поймав понимающий Сонин взгляд…

Убавив громкость, Богдан бросил пульт на спинку дивана и, усевшись, блаженно вытянул ноги. За окнами сгущался сумрак, на черном небе собирались тучи, и в открытую раму задувал холодный морской ветер. Татка выглянула из спальни, и, увидев, что вернулся любимый, тотчас появилась в гостиной.

– Ну, что, поход в кино отменяется? – сморщив вдернутый нос, жалобно протянула девушка, и уселась к нему на колени.

– Тебя испугал какой-то дождь, который еще не решил, стоит ли сюда наведаться? – насмешливо спросил Богдан, обняв её за спину. – Иди, одевайся, я уже купил билеты.

– Какой фильм? – шепнула Таня и прильнула к его губам, требуя ласки. – Давай никуда не пойдём, милый? – хватанув ртом воздух, предложила Танюша, и, обняв его за шею, прижалась к груди мужчины, с жаром возобновив поцелуй.

Эта невинная шалость становилась нетерпеливо – опасной, напористой, и Даня, вдруг ясно вспомнив о Сашеньке, резко выпрямился, едва не спихнув подругу на пол. Она преследовала его даже во сне, он мучился, не в силах забыть её, и оттого ненавидел, пуще прежнего.

В расширившихся голубых глазах Тани отразилось изумление, сменившееся обидой.

– Я сейчас! – сердито буркнула она, направившись в комнату и решив, что он просто не хочет сейчас близости с нею.

Едва она скрылась за шторами, Соколовский прошел в кухню и, рывком свинтив с бутылки коньяка пробку, сделал большой глоток. Горло обожгло крепким напитком, в желудок скатилась огненная лава, однако, и это не спасало от нахлынувших чувств. Сашка, да она давно забыла о нём, черт возьми, разве она когда-то хотела быть с ним? – с усмешкой думал он, шагнув в ванную, и сунув голову под струю холодной воды.

Она давно не вспоминает о нём и счастлива с Илюхой. По любому…

Мысли прояснились, и Богдан перекрыл поток, вернув кран в исходное положение, затем вытер волосы и вышел в коридор.

– Танюш, я на улице тебя жду! – крикнул мужчина в сторону спальни, и услышал оттуда что-то невнятно – согласное.

Сев на перила крыльца, Даня закурил, глядя на смутные очертания домов в сумрачном вечернем свете. Почему опять накатили эти проклятые воспоминания? Он вырвал из сердца образ нежной красавицы Сашеньки, пытался забыть о ней, и эти чёртовы два года, всё было как нельзя лучше. Он перевёлся служить в Краснодарский край, в славный Геленджик, и никому об этом не сказал, только Катюхе, которая, в противном случае снесла бы ему голову, если бы узнала не от него, а по своим источникам. Что мешало ему начать заново, влюбиться в Татку – прекрасную юную девушку, готовую быть рядом с ним где угодно, куда бы, не забросила его судьба?

– Мать твою… – сквозь зубы процедил Богдан, смяв недокуренную сигарету и бросив наугад за ворота.

Да, пожалуй, Сашеньку он одновременно люто ненавидел и все еще продолжал страстно любить…