Я дышу, пока ты рядом полностью

– Хорошо, давай оставим формальности. Ну, если ты действительно не занят, тогда пойдём. Подожди меня десять минут. – сев за стол, она рассеянно пролистала его медицинскую историю болезни, но мысли всё время возвращались к Богдану, и Сашка рассердилась на себя. – Жалоб нет, сержант? – не поднимая головы, спросила она, записывая результаты в карту.

– Есть. – усмехнулся Игнат и, совсем как пару минут назад Богдан, наклонился над ней, встав за спиной. – Вы такая красивая, что мне трудно дышать рядом с Вами.

– Я серьёзно! А раз Вы здоровы и отлично себя чувствуете, то… – строгим взглядом посмотрела она ему в глаза. – Зовите лейтенанта Удальцова.

– Через десять минут увидимся? – прежде чем выйти, Зарецкий помялся. И, наконец, поинтересовался: – что-то произошло у вас с капитаном Соколовским? Он выскочил отсюда, как будто за ним гнались черти!

Бестактный вопрос привёл Сандру в негодование, и она резко сказала, не оглянувшись на парня:

– Это не Ваше дело, сержант…

Спустя какое-то время, оставшись одна, она позвонила Екатерине и, едва та радостно начала что-то щебетать, сердито выпалила:

– Как ты могла. Катя?! Ты отправила меня сюда, прекрасно зная, что здесь Богдан!

– Да, я знала. – не стала отрицать та, и Сашкин пыл поубавился – как тут злиться, если подруга даже не отпирается в своём «злодеянии»? – Ну, не томи, как прошла встреча-то? Поговорили?

– Ага, как же… – вздохнула Александра, встав у окна и разглядывая видневшийся плац, где занимались солдаты. – Да ты бы видела его лицо, когда он понял, что это действительно я! Кать, я думала, он меня ударит!

– Не болтай глупости. Он просто был, наверное, слегка ошарашен. – засмеялась журналистка. – Сань, он любит тебя, поверь моему опыту, к тому же, я знаю Соколовского много лет. Он сложный человек, согласна, с ним порой проще застрелиться, чем найти компромисс, но… Он тебя любит, малая. Дай ему время, и сама не теряйся. Вам нужно серьезно всё обсудить.

– Что обсуждать? – возразила девушка. – Ты считаешь, я должна унижаться и доказывать ему, что тогда, два года назад, сделала ошибку, когда ушла от него?

– Пойми ты, глупышка, иногда необходимо спрятать гордость, а объясниться с любимым человеком не значит унизиться. – строго сказала Катя. – В общем, скажи ему прямо, что любишь его, Сань. Он только этого и ждёт! Ты меня поняла, правда ведь?

– Это плохая затея, я чувствую, что ничего хорошего из неё не выйдет! Как ты это представляешь? У меня язык не повернётся. Я боюсь, что он попросту рассмеётся мне в лицо! – упрямилась Сандра, и, не дав Екатерине продолжать сыпать советами, нажала отбой.

Как бы там ни было, но где-то в потайном уголке души она была рада, что Катюха проявила самодеятельность, ибо сама-то она никогда бы так и не решилась на подобный шаг – приехать туда, где служил Богдан. Вот только было непонятно, как он отнёсся к её появлению? И не придётся ли ей снова разочаровываться и страдать?

На протяжении всех двух часов в гостях у Ишенина Богдан чувствовал себя не в своей тарелке. Открыто говорить о том, на что намекнула утром Таня, её отец, конечно, не стал, но Соколовскому было достаточно и того, что он услышал, когда они с полковником стояли на крыльце, пока Татка мыла посуду. Глядя на капитана тяжелым взглядом, Иван Васильевич, вздохнув, продолжал:

– Ты знаешь, что жизнь здесь совсем не мечта для юной девчонки, Богдан. Другое дело, если Татьянка уедет в Москву и увидит большую землю, понимаешь? Она талантлива, у неё есть все задатки, чтобы поступить в театральный, и она об этом грезит с детства.

Даня промолчал, рассматривая идущих строем солдат во главе с лейтенантом Удальцовым, но думал о своём. Сейчас его меньше всего волновало, о чём шла речь, ибо мысли вертелись рядом с Сашенькой. Что ему до Татки и её мечте, когда на сердце вновь лежит тяжелый груз?

Сашка… За два года, которые практически они не виделись, она ещё больше похорошела, и он снова ощутил, как нахлынуло невыносимое желание сгрести её в объятия. Но враждебность, исходящая от неё, была чуть ли не осязаемой, и его охватило ещё и неконтролируемым гневом.

Она так смотрела на него – непримиримо, словно в чём-то обвиняя… А ведь, по сути, виновата во всём оказалась сама!

– … решите пожениться, я с радостью одобрю это. – услышал Богдан, и, бросив окурок в урну у крыльца, воззрился на Ишенина.

– Что? – нахмурился он, с трудом вынырнув из раздумий.

– Я говорю, если вы с Таткой хотите пожениться, я всеми руками и ногами за! – усмехнулся в пышные усы полковник, хлопнув его по плечу. – Ты не сердись, что дочка поделилась со мной этой новостью, она ж просто светилась от счастья, и я выпытал у неё, в чём причина.

– Пожениться? Мы ещё об этом даже не говорили, Иван Васильевич. – холодно оборвал Соколовский, прямо встретив пытливый взор командира. – Если по чесноку, то я пока не готов к новому браку. Позвольте нам самим решить это, без Вашего отцовского вмешательства.

И, не дожидаясь Ивана, Богдан вернулся в дом, прошел на кухню, где хлопотала Таня, но на её улыбку ответил насмешливым взглядом.