Все мерцающие «куски шлака», которые, по расчётам Лавинии, так или иначе хранили в себе сведения о Лобовых, погасли. Она развеяла «в дым» программы, приказывающие Старухе гоняться за Итаном и его подругой. «Кусок» виртуального пространства, в котором Тарас встретился с фантомом «Маршалессы», был последним узлом нейросети, хранившим вбитые в память военной ИИ-системы характеристики Итана и Лавинии.
При пересечении мембраны антивирусной защиты «Маршалессы» Тарас оглянулся и заметил, как «шлак» начал пульсировать, увеличивая амплитуду колебаний, а потом словно провалился сам в себя, оставив тающий клочок дыма.
– Выходим! – прилетел «с небес» ангельский мыслеголос Лавинии.
– Подождите! – отозвался Иннокентий.
Его зыбкая фигура рыцаря, сотканная из облаков искр, боролась с завитком паутины, метавшимся словно удав или щупальце осьминога, и понемногу уменьшалась в размерах. «Щупальце-удав» побеждало.
– Что это?! – выдохнул Тарас.
– Рубите! – крикнула Лавиния. – Это пуповина связи!
– Что за пупо… связи с кем?!
– Старуха общается с украинским ИИ «Перемогой» и призвала его на помощь!
Иннокентий издал стон.
Итан метнулся к нему, вырастил из своего плеча светящийся меч и обрушился на удава, стараясь не попасть по фигуре рыцаря.
Тарас присоединился к нему.
Кто-то ещё появился в коконе «термитника» – огромная чёрная фигура, очертания которой нельзя было оценить из-за её черноты. Эта чёрная масса окутала хвост змея кольцами, начала распространяться по телу удава к голове. Иннокентий освободился из петли, отпрыгнул.
– Выходите! – раздался задыхающийся голос Лавинии. – Я открываю порт!
– Кто это?! – Итан опустил меч.
– «Троян»!
Итан подлетел к Иннокентию, обнял его.
– Капитан!
Тарас прыгнул к нему, и все десантники нырнули в дырчатую стену «термитника».
Удар темноты!
Удар света!
Глаза стали видеть.
Он сидел в кресле терминала Старухи, едва дыша.
В соседних креслах шевелились спутники, приходя в себя, в том числе Лавиния.
Помещение терминала было залито светом из трёх ослепительных солнц, так что фигуры Шалвы и Солоухина были едва различимы. Но бесогоновцы были живы и продолжали держать автоматы на изготовку.
Итан сбросил с головы шлем операционной связи с «Маршалессой», подскочил к девушке:
– Лави! Ты как?!
– Надо… уходить, – слабо улыбнулась она.
– Что со Старухой?!
– Дело сделано… уходим… сейчас начнётся новая атака…
– Ко мне, пацаны!
Иннокентий отшвырнул шлем связи с «Маршалессой», прыгнул к обнявшимся Итану и Лавинии.
Тарас не сразу справился со своим и, когда наконец присоединился к ним, оказался последним. Шалва и Жора уже обнимали «братьев». Последним ощущением Тараса было чувство облегчения на фоне приступа сердечной боли: Снежана не могла порадоваться вместе с ним…
Весь край болотца зарос лисичками так густо, что невозможно было сделать шаг, не наступив на вычурно изогнутую шляпку гриба.
Сердце пело, дышалось легко, хотелось обнять весь лес и покричать что-нибудь поэтическое.
Но, перешагивая мшистую кочку, Тарас едва не опустил стопу на какой-то предмет. Сначала показалось – пожелтевший листок клёна, потом сработала интуиция, и ступня миновала предмет: это была украинская мина «лепесток», от которых пострадали сотни мирных жителей Новороссии, включая детей. В душе родилась тревога.
– Снежа! – крикнул он. – Смотри под ноги! Мины!
И уже произнося эти слова, понял, что опоздал.
Впереди раздался взрыв, вскрикнула Снежана, Тарас холодея метнулся на крик… и подхватился на лежаке в сумраке бытового блиндажа. То, что он принял за взрыв, оказалось звуком включившейся рации. Подтянув к себе усик «альпина», поднёс к уху.
– Слушаю…
– Лобов, спишь?
– Н-нет… – сонно ответил он. – Да…
– Поднимай всех, через полчаса мы у вас.
– Кто? – через силу поинтересовался Тарас, ощущая, как повлажнели глаза. Сердито запрятал крик Снежаны в глубины памяти.
– Все, кто нужен: Матоличев, я, Кочугуров.
– Я не…
– Инициатива не моя, – перебил Олег.
Тарас заставил себя воздержаться от реплик.
– Хорошо, буду готов.
Полежав с минуту с отрешённым видом, он начал собираться.
