«Ансат» поднялся на высоту всего в двадцать метров и разогнался до максимальной скорости триста километров в час, направляясь на север. Но уже через четверть часа нырнул вниз и спикировал на перепаханное канавами, рытвинами и оврагами песчаное поле в окружении двойного сетчатого забора. Сел.
– Вылезаем! – скомандовал Тарас.
– Офигеть, командир! – удивился Шалва. – Почему сели? Нам же в Курск!
– До Курска семьсот километров, – ответил Тарас как о чём-то не требующем объяснений.
– Пойдём через кюар! – сообразил Ларин. – Не проснулся до сих пор? Мог бы догадаться. В нашей копии мы будем добираться до Курска почти три часа, а в сто одиннадцатом летун домчит нас за десять минут.
– Вот я Лабытнанги! – расстроился Шалва.
Выбрались на песок.
– Жди, – сказал Тарас пилоту «Ансата», усатому дядьке лет сорока.
Пилот кивнул.
– Идёмте. – Тарас повёл команду в обход утонувшего в песке почти на треть корпуса экскаватору.
– Это, наверно, карьер? – сказал Шалва.
Тарас промолчал. Корпус вертолёта перестал быть виден, и капитан остановился.
– Обнимемся!
– Всех возьмёшь?
– Всех.
– Раньше мог только двоих.
– Мы без экипа и оружия, сожмёмся плотнее.
Привычно обняли его со всех сторон, прижимаясь телами чуть ли не до невозможности дышать.
Тарас закрыл глаза… и через невыразимую никакими словами темноту все четверо вывалились на землю под хмурым плачущим небом нового реала.
Самое интересное, что оказались десантники практически в таком же месте: бугры, ямы, кучи песка, глыбы песчаника, хлам, – только всё промокшее от сыпавшейся с неба мороси.
Расцепили руки, вдыхая сырой воздух полной грудью, огляделись, не отличая юга от севера и запада от востока.
– Мы точно туда попали? – осведомился Ларин.
Вместо ответа Лобов надвинул на глаза очки, потыкал пальцем в затылок, где под чёрной эластичной тканью капюшона прижималась к шее скоба «альпина», смартпроектора, исполняющего роль многодиапазонной рации, которая не боялась РЭБ-излучения. Расставаясь, все «клоны» Тараса решили пользоваться одним кодом для связи, а также запомнили частоты, используемые чистильщиками СХРН в сто одиннадцатом реале. В данный миг Тарас послал вызов мощной структуре Службы химрадиоактивного надзора, уверенный в том, что ему ответят. И не ошибся. Сигнал – три всхлипа – прилетел в ухо уже через три секунды.
В фокусе очков сформировалось лицо мужчины неопределённого возраста. У него были серые глаза, прямой нос и прямые губы.
– Триам-17, – проговорил он сухо. – Слушаю.
Тарас понял, что ему отозвался робот.
– Капитан Лобов. Нужна срочная связь с ротмистром Авериным.
Повисла пауза.
– Капитан Лобов, немедленно покиньте район бедствия! Вы находитесь в запретной зоне!
– Мне нужна срочная помощь!
– Но вы уже получили помощь.
Тарас едва не ляпнул: когда?! Но следующая мысль пришла вовремя: здесь побывал кто-то из «братьев»!
– Идёт война, Триам-17! Ситуация меняется ежечасно! Моя ДШРГ[14] выполняет особо важные операции! Гони модуль по пеленгу!
Человек на месте дежурного скорее всего задумался бы, задал несколько дополнительных вопросов, попросил бы дождаться ответа начальства, но робот сориентировался моментально, координированный местным искусственным интеллектом.
– Где вы находитесь?
– В пяти километрах от берега Евсеевского лимана, на территории заброшенного карьера. Даю пеленг. – Тарас включил опознаватель «свой-чужой», играющий роль маяка.
– Сколько вас?
– Четверо.
– Ждите. – Минуту: пусть модуль пригонит ротмистр Аверин.
– Шеф-ротмистр Аверин не на дежурстве.
– Найдите, это приказ! И поторопитесь, речь идёт о возможных массовых человеческих жертвах!
– Ваши требования в данный момент передаются командованию южной бригады СХРН.
Лицо абонента в очках исчезло.
Тарас сдвинул очки на лоб.
– Не расходиться.
Бойцы придвинулись к командиру.
– Думаешь, генерал будет ждать нас на одном месте? – индифферентно спросил Солоухин.
– По заверениям полковника генерал на совещании в мэрии Курска, собрал всех представителей местной власти и федералов. Вряд ли совещание закончится до обеда.
– А если этот товарищ, с кем ты общался, скажет, что ему не разрешили дать транспорт?
– Это робот.
– Робот? – с любопытством переспросил Шалва.
Тарас не ответил. Он тоже побаивался, что местные власти СХРН откажутся помогать неведомой ДШРГ, тем более что кто-то из Лобовых уже просил их об этом, но и ему ничего не оставалось делать, кроме как ждать.
Триам-17 (интересно, это имя или аббревиатура технического назначения? – мелькнула в голове мысль) не подвёл. Модуль, формой напоминавший одуванчик с ядром-кабиной, на которой горела надпись СХРН-17, вынырнул из облаков через двенадцать минут, лихо спикировал на каменистую плешь в десяти метрах от бесогоновцев. Темноволосый смуглолицый пилот открыл люк, ошеломлённо уставился круглыми глазами на четверых десантников в чёрном, похожих на чертей без рожек.
– Капитан Лобов? – неуверенно сказал он.
– Вы кто? – осведомился Тарас.
– Я контр-ефрейтор Исмаилов.
– Я ждал Аверина.
– Приказали мне, я полетел, – виновато сказал пилот.
– Ладно, грузимся, парни.
