– Хорошо, что выгнали. – Шалва издал смешок. – Можно будет бить, не опасаясь попасть по своим. А второй объект?
– КП северной бригады ВСУ, командующий которой и отдал приказ подготовить атаку на Брянскую область.
– Уверен, что за его спиной торчат уши англичан.
– Они тоже сидят в штабе северной группировки.
– Вот кого я бы мочил с удовольствием!
– Присоединяюсь, – сказал Солоухин.
Подошёл пилот «Ка-92»:
– Мы готовы, товарищ полковник.
– Выгоняйте машину.
С помощью солдат охраны базы прицепили «птерозавра» к БТР, выкатили из капонира. Свистнув, пришли в движение винты экспериментального электрического вертолёта, разогнались до мерного и не сильно громкого шума.
– Пока, парни. – Не пожимая бойцам руки, Тарас полез в кабину на свой отдельный технический «насест».
– Ни пуха ни пера, – пожелал ему в спину Шалва.
Лобов не ответил. Через минуту закрылись дверцы кабины, вертолёт, не включая прожекторов, мягко оторвался от земли и пошёл в тёмное ночное небо. Исчез.
Провожающие солдаты базы начали расходиться.
Бесогоновцы молча смотрели вслед вертолёту, пока не стих шелестящий гул двигателей.
– Его душа жаждет крови, – мрачно пробормотал Шалва.
– Не крови, – тихо возразил Солоухин, – но мести. Душа не может жаждать ни крови, ни смерти.
Горизонт на западе полыхнул серией далёких вспышек, словно отзываясь на слова сержанта.
В кабинете генерала Самойлова, директора ФСБ Луганской области, Утолина встретил взрыв хохота. Он даже приостановился на пороге и бросил взгляд на себя ниже пояса, решив, что, как в анекдоте о Байдене, забыл застегнуть ширинку. Но причина веселья собравшихся была иной.
Хозяин кабинета отсутствовал. В кабинете сидели четверо: начальник ГРУ Луганщины генерал Чащин, два заместителя Самойлова, по информобеспечению и по контрразведке, генерал Кочугуров и полковник Зайченко, и председатель федерального РОК генерал в отставке Смоляков Роман Геннадиевич. Ему недоставало до семидесятилетнего возраста полтора года, но выглядел он, обладая ёжиком серебристых волос, бодрым и сосредоточенным.
Существуют три уровня компетенций руководства Федеральной службы безопасности.
Первый – оперативный: это офицеры, выполняющие всю оперативную работу подразделений – от самых мелких до специальных и особого назначения.
Второй – начальники Управлений и территориальных структур ФСБ, подчиняющихся директорату.
Третий – сам директор и его советники, часть которых входит в Совет безопасности и секретный пул руководителей, имеющих право прямого доклада президенту.
Но в данный случай в кабинете директора ФСБ фронта Луганского отделения собрались сотрудники Службы, которые не числились таковыми в официальных списках, но при необходимости действовали на благо Родины и спасали самые крутые государственные тайны.
Чащин, как всегда, походил на тихого интеллигентного клерка аудиторской конторы, оба заместителя директора редко носили военную форму и редко улыбались, похожие на пожилых грибников. В данный момент все четверо смеялись.
Зайченко, могучий телом, с покатыми плечами увлекающегося тяжёлой атлетикой человека, жестом пригласил Утолина сесть рядом.
– Проходи, мы тут американцам косточки перемываем.
Утолин сел.
– Американцам?
– Глеб Борисович прочитал нам отрывок из речи Камелы Харрис. Кличко отдыхает. Глеб Борисович, повтори.
Чащин с улыбкой посмотрел на контрразведчика:
– По Сети бродит её цитатник, можешь поинтересоваться. Я привёл пример, что она говорила об СВО. «Мы смотрели вчера телевизионные репортажи. Это в дополнение ко всему остальному, что мы знаем и пока не знаем, исходя из того, что мы только смогли увидеть. И то, что мы это видели или нет, не означает, что этого не было».
Присутствующие обменялись смешками.
Утолин кивнул:
– Смешно. И одновременно печально. Если она выиграет выборы, сила, дёргающая Байдена за ниточки, получит нового энергичного паяца и продолжит добивать с нашей помощью Украину и Европу.
– Ты слишком серьёзно относишься к американским выборам, – погрозил ему пальцем Кочугуров, обладавший большими залысинами. – Мы и так знаем, что от Харрис ничего не зависит.
– Ситуация может измениться в худшую сторону, – сказал Зайченко.
– Детский лепет на лужайке, Сергей! – недовольно проговорил Смоляков. – Нет смысла повторяться.
