– Тебе надо серьёзно отдохнуть. На завтра запланирован захват приятеля Деревянки пана Дерипачки. Уж очень сильно этот господин начал волновать медийное поле. То назовёт президента наёмным менеджером, то вкинет в Сеть призыв закончить войну на условиях противника, то недавно обнаружилось, что он втихую продал тридцать процентов акций своего «Русалюма» неким австралийцам.
Тарас упрямо боднул воздух лбом:
– Я не хочу отдыхать! Дайте задание!
Мужчины снова обменялись взглядами.
– Киллеры восьмидесятой штурмовой бригады? – предложил Матоличев. – Или их штаб.
Он имел в виду подразделение мотострелковой украинской бригады ВСУ, штурмовики которой пытали российских пленных и расстреливали мирных граждан.
Шелест встретил взгляд Лобова, поёжился.
– Ты слишком перевозбуждён…
– Олег, разреши, а то я сам найду цель!
– Инициаторы удара по Курску уничтожены, – сказал Шелест, поразмышляв. – Но из города-призрака Атомные Горки готовится атака на Брянскую область. Главштаб знает об этом, но, по нашим сведениям, медлит с упреждением и возведением оборонительного пояса. Расчёты готовы?
Матоличев выпятил мясистые губы:
– Я давно предлагал лупануть по истинным центрам принятия решений. Кулак для удара на Брянщину готовит генерал ВСУ Журавель. Координаты его КП известны.
Шелест посмотрел на Тараса:
– Уверен, что тебе это необходимо?
Лобов не ответил, только синие глаза просияли жутким льдом.
– Снайпера не нашли?
Он имел в виду убийцу Снежаны.
Шелест отвёл глаза:
– Ищем.
– Поторопитесь!
Лобов повернулся и вышел. Две пары понимающих глаз смотрели ему вслед.
Наверху царил вечер, готовивший изменение погоды.
Блиндажи КП разведки располагались в стенах оврага, замаскированные по склонам густым кустарником и накрытые сверху по гребню низкорослыми берёзками и ольхой. При продуманной системе воздухообмена сквозняки хорошо охлаждали внутренности блиндажей и дотов. Но стоило выйти из тени, на человека обрушивалась волна зноя, не спадавшего даже к ночи. Лишь появившиеся в небе со стороны моря облака предполагали скорое наступление осени.
Тараса ждал Шалва, сидя на пеньке в обычном камуфляже, с автоматом на коленях. Увидев выбиравшегося из блиндажа командира, подбежал к нему.
– Ну, что узнали?
– Ничего, – коротко ответил Тарас.
Лейтенант заметил его сосредоточенность на внутренних переживаниях, понизил голос:
– Тебя ни в чём не обвинили?
– Я скоро полечу на задание. Возвращаемся к «вертушке».
– Это после проведённой операции, без отдыха?! – удивился Шалва.
– Идём!
Растерянный лейтенант заторопился за ним.
В расположение бывшего вертолётного полигона их довезли на «Титане» молчаливые контрактники, возвращавшиеся с грузом необходимых вещей для обслуживания гарнизона.
Лётчики уже возились у «Ка-92» вместе с техниками, проверяющими системы вертолёта.
Стемнело, и все в капонире пользовались инфраоптикой, не включая фонарей.
Командира и лейтенанта встретил Солоухин, помогавший пилотам.
– Как там Миха?
– Норм, – ответил Штопор. – Две пули, одна в боку, одна в груди, но лёгкое не задето. Прооперировали, через пару недель встанет на ноги.
– Не везёт нашему знатоку классики.
– Он сам переживает, что не сможет принять участие в рейдах.
– Ничего, мясо восстановится, лишь бы голова работала.
Тарас подошёл к Саше Благому, вылезшему из кабины. Пошептался с ним, вышел из капонира.
– Ему бы отдохнуть, – сказал Солоухин, наблюдая за Лобовым. – Не слишком ли полковник загружает командира?
– Он сам напросился.
– Сам? – удивился Жора, оглянувшись, осуждающе покачал головой. – Не бережёт себя.
– Он заточен на войну с нацистами, а теперь, после гибели Снежки, не хочет отсиживаться в кустах, когда ребята воюют на фронте.
– Вот и я тоже собираюсь вернуться на фронт, – признался Солоухин. – Охрана «вертушки» не моё дело, а я не любитель сидеть без дела, пока война не закончилась.
– Командир тебе не простит.
– Простит, я же не в тыл хочу податься.
– Всё равно выглядит некрасиво, будто ты его бросаешь.
– Не береди душу, Штопор.
Лейтенант усмехнулся:
– Как говорил наш препод по психологии боя: давайте не будем усукаблять ситуацию.
– Как? – фыркнул сержант. – Мне показалось? Давайте не будем…
– Усукаблять.
Жора засмеялся:
– Придумают же острецы! Прав был Пушкин, велик и могуч русский язык! Куда до него бриттам и немцам.
Тарас появился через десять минут, переодетый в боевой «барсик». Забрало шлема было откинуто, глаза скрывала тень, и Шалва невольно припомнил псевдоним Лобова, данный ему командиром ЧВК «Бах» – Тень. Передвигался капитан, ставший на время оперативных мероприятий полковником Лобачевским, действительно бесшумно.
– Ложитесь спать, – сказал Тарас негромко. – Мы вернёмся часа через два.
– Жаль, что не могу с тобой пойти, – пробурчал Шалва.
– Куда, если не секрет? – спросил Солоухин.
– Если получится за один заход, побеспокоим два осиных гнезда.
– Одно, я так понимаю, штаб восьмидесятой? – утвердительно проговорил Шалва.
– Нам дали наводку на место квартирования батальона. Разный европейский сброд наёмников. Стоит под Харьковом, повыгоняли жителей из деревушки Лондон.
– Лондон?!
– Бывшая Колотухино.
