– Кто? – скривил губы Кочугуров. – Не китайцы ли? Они спят и видят Сибирь своим улусом! Вот вам совсем недавнее коммюнике китайского МИДа на атаку ВСУ на мирный Курск. «Китай продолжает играть конструктивную роль в политическом содействии и урегулировании конфликта». И всё! Как вам такой пассаж?
– Нам самим надо идти вперёд, – сказал Зайченко. – Тут я согласен с Романом Геннадиевичем. Выиграть войну нельзя, не помышляя о стратегическом наступлении и не уничтожая ликвиды противника. Почему укрофашисты специально уничтожают мосты в той же Курской области, а мы практически не отвечаем? Запад с фронтом соединяют десятки мостов, а мы разрушили всего два-три. Это правильно?
– Стратегический замысел Главштаба, – усмехнулся Чащин, посмотрел на молчащего Утолина. – А вы что думаете по этому поводу, Борис Семёнович?
– Позвольте ответить чуть позже, – сказал полковник.
– Кстати, вы ведь встречались с командой «Бесогона»? С Лобовым? Если верить его концепции, наша версия реальности не первая?
– Двадцать третья.
– А что делается в первой, он не рассказывал?
– Тарас бродил по реалам меньше других своих «братьев». В первом побывал Иннокентий Лобов, клон из восемьдесят восьмого реала. По его словам, в матричной реальности обстановка не намного отличается от нашей. Разве что предательства в высших эшелонах власти поменьше. Между прочим, по его заверениям во всех ветвях Мультиверсума, хотите вы в это верить или не хотите, до сих пор идёт война. Что это означает для нас? Вдобавок к тем разговорам, что мы вели? Что нельзя победить малыми силами! Не наступая! На фронте нужна миллионная как минимум армия! А у нас, вы сами сказали, воюет всего семьсот тысяч человек.
Зайченко с шумом выдохнул:
– Ваши слова да Богу в уши! Или по крайней мере президенту!
– Президент издал указ об увеличении численности армии.
– Поможет ли это? Но я о другом: хоть убейте, до сих пор не верю в существовании этих… реалов!
– Но ведь Лобовы действительно проверили реальность реалов, – сказал Чащин. – Извините за тавтологию. И не раз демонстрировали исчезновение. Да и как смог бы капитан Лобов умыкнуть генерала Деревянко в Курске прямо с заседания штаба по ликвидации прорыва?
– Возможно, существует другое объяснение…
– Если бы оно было.
В кабинет торопливо вошёл Самойлов с чёрной папкой в руке.
Все встали.
– Сидите. – Директор пожал по очереди руки присутствующим, занял место во главе стола. – Времени чертовски мало. Начнём, благословясь, по степени важности. Что у нас по Деревянко, Сергей Леонтьевич?
Кочугуров кивнул на Утолина.
– Этим делом занимается полковник Утолин.
Борис Семёнович раскрыл панельку коммуникатора, однако на экран посмотрел только раз.
– Начнём с Лобова.
– Я слышал, – с улыбкой опередил его Смоляков, – Лобов устроил в Жуковке настоящую революцию?
– Но не майдан, – остался невозмутимым Утолин. – Поднял местную общественность, после того как безбашенные джигиты местной аз-диаспоры побили инвалида СВО, и заставил полицию выполнять законы российского общежития.
– Не понимаю, – проговорил Зайченко, – зачем Лобову потребовалось возиться с мигрантами.
– У него погибла жена, – напомнил Кочугуров.
– Это не объясняет его целеустремлённости.
– Вы просто не знаете всей истории, полковник, – поморщился Смоляков. – Мигранты – это шестая колонна врагов в сердце России! Их дети завоёвывают школы, что по-настоящему страшно, их молодые и сильные парни готовы идти в бой по первому зову, устраивают драки, грабежи, внедряются в полицию, адвокатуру и даже в суды! Их образ жизни – насилие, как всегда было у кочевых народов! Они не с нами хотят жить, а вместо нас! Полиция не справляется с ними напрочь, потому что поддаётся наживке в иудовские пять серебреников! Неужели вы этого не знаете?!
– Но ведь не полиция крайняя в этой проблеме?
Утолин кивнул.
– Большие шишки с деньгами в Брянске и Москве. Жуковский велосипедный завод, выпускающий сейчас тетрациклы, начал приносить доход, и тут же в город целыми семьями и аулами потянулись переселенцы из бывших «братских» республик. Но, по моим данным, ситуацией занялся Следком, а также Брянское отделение Русской Общины. Создали даже народную дружину под названием РОВ.
– Как?
– РОВ – Русское офицерское возмездие, – усмехнулся Утолин, от чего его узкое худое лицо на миг стало обманчиво мягким. – Уважаю ребят! А мы обязаны им помочь. Такие уроды, как алюминиевый босс Дерипачка, не должны влиять на правительство! И я рад, что в наших планах намечено его… нейтрализовать, коль с ними не справляется президент, – Утолин посмотрел на директора, – и мы.
– Раз уж мы начали о Лобове, – сказал Самойлов, – предлагаю обсудить проблему. Мы все прекрасно понимаем, что происходит. «Бесогон» служит армии, России, народу, и его операции исключительно успешны, поднимая дух солдат, хотя наше блуждающее возмездие не подчиняется командованию. Главштаб обвиняет его чуть ли не в предательстве и службе Западу.
