В полусотне метров от них, у колодца, разговаривали смутно шевелящиеся мужчины: звякали вёдра, слышался русский мат.
В сотне шагов по другую сторону от десантников возились у туши БМП ещё двое.
Ни те, ни другие, поглощённые своими делами, на двухэтажную хату не смотрели.
Бойцы тенями прошмыгнули в сад через пролом, рассредоточились: Штопор слева, Солоухин справа, Тарас у центрального входа. Мелькнула мысль вернуться в сто одиннадцатый реал, устроиться в самом большом отделении хаты и выйти обратно уже в ней. Но дверь скрипнула, выпуская мужика в спецкомби, и менять план стало некогда.
Понять, что происходит, он не успел: нож Тараса вошёл ему в шею, вторая рука зажала рот, и умер дюжий вэсэушник, не издав ни звука. Тарас подхватил падающее тело, мягко опустил за порог и скользнул в полумрак помещения за дверью, играющего роль прихожей. Шалва и Солоухин бесшумно последовали за ним. Дверь закрылась.
Из глубины дома тянуло целым букетом роскошных запахов: ром, коньяк, шампанское, пряности, жареное мясо, – и десантники поняли, что командование батальона спокойно отдыхает после «трудов праведных».
В прихожей, больше напоминающей склад вещей: свёртков разного калибра, коробок, ковров и рухляди, – никого не было. Свет лился в помещение с лестницы слева, и оттуда же доносились невнятные голоса мужчин и женский смех.
Однако то, что десантникам сначала показалось рулонами и свёртками одежды, внезапно зашевелилось, свёртки поднялись, и на призраков уставились две плохо видимые фигуры в обмотках простыней. Умерли прилёгшие отдохнуть «охранники» дома тихо.
Бросок по лестнице на второй этаж занял три секунды.
Как оказалось, здесь располагались спальни бывшего хозяина, туалетная комната и небольшая гостиная с мягкими диванами. В самой гостиной за овальным столом расположилась компания из двух мужчин разного возраста и одной женщины. Мужчины были раздеты до пояса: один молодой, с густой чёрной бородкой, второй постарше, жилистый, незагоревший, с заросшей рыжей шерстью грудью, бледный и потный. Компанию им составляла крупнотелая блондинка лет тридцати, одетая в расстёгнутый пятнистый батник, под которым ничего не было, и такую же милитари-юбку, открывающую крутые бёдра.
У неё были уложенные волной волосы, удлинённое лицо с увеличенным подбородком, большой рот и стальные глаза.
Тарас мотнул головой, указывая Солоухину на дверь, и сержант вернулся в коридор.
Шалва переместился к левому дивану, на котором сидел бледнотелый спутник Бабы-яги.
Что это была снайперша, сомнений ни у кого не возникло, тем более что под стеной справа стояла прикладом в пол снайперская винтовка «Опустошитель».
Тарас шагнул к столу, с трудом удерживая палец сбоку от спусковой скобы автомата, чтобы ненароком не выстрелить раньше времени.
Молодой собутыльник компании, пьющий из кружки молоко, как показалось Лобову, заметил гостя, раскрыл глаза, просипел, проливая на грудь:
– Якого дьявола, Шустер?!
Он ещё не понял, что происходит, приняв десантников за кого-то из своих телохранителей.
Зато второй, с рыжими завитками волос на груди, оказался опытнее и шустрее. Это был комбат Величко, которому повезло познакомиться со знаменитой Бабой-ягой. Он метнулся с дивана к стулу, на спинке которого висела пятнистая куртка с капитанскими погонами, а на сиденье лежала кобура с польским пистолетом «Шушрик», судя по вычурной рукояти. Но оказавшийся на пути Шалва ударил капитана в челюсть, и не сильно мускулистый Величко отлетел назад, издав горловой звук. Сила удара бросила его через спинку дивана, и он успокоился на полу.
Дюжий напарник капитана кинул кружку в Тараса, метнулся в угол комнаты, где у комода стояли прикладами вниз чешские автоматы «Зэт-17», однако Штопор и на этот раз оказался быстрее. Брошенная вслед стрелочка сякена попала аккурат в затылок бугаю, и, продолжая двигаться, он прочертил головой дугу падения до пола.
Только теперь женщина в рубашке военного кроя отреагировала на происходящее. Поднялась во весь рост, не выпуская из руки стеклянный стаканчик с янтарной жидкостью. От этого движения полы рубашки разошлись шире, показывая грудь Розалии Олейник. В неярком жёлтом свете торшера (Тарас мимолётно удивился, увидев такой неподходящий ко времени светильник) её выдающиеся соски казались чёрными инкрустациями на мраморе.
Она была высокая, сексуально привлекательная, приятных форм, но не запоминающаяся, а в данный момент и пьяная.
– …дь! – выговорила Розалия похабное слово. – Кажется, наконец-то знаменитая Тень явилась! Давно жду.
По-русски она говорила без акцента. Штопор, контролирующий помещение, невольно повернулся к Тарасу, услышав признание снайперши ВСУ. По его представлениям она не должна была знать оперативный псевдоним командира «Бесогона». И то, что она не только догадалась, кто ворвался в дом, но и уверенно назвала кличку, говорило о прямой утечке информации из рядов создателей спецгруппы.
Помолчав, Тарас откинул забрало шлема.
Розалия усмехнулась, подняв стакашек:
– Выпьешь?
Тарас сунул палец под скобу спуска.
Женщина снова пьяно улыбнулась:
