– Навскидку не скажу, я лично не слышал. Но Херсон и вся территория до Днепропетровска и Краматорска давно в наших руках.
– Я в курсе.
– Откуда?
– В вашем сто одиннадцатом варианте Мультиверсума живёт мой двойник, Таллий, кстати, тоже сотрудник СХРН. К сожалению, он пропал, – Тарас с усилием заставил себя опустить подробности, – и не может нам помочь.
Лебедев махнул рукой своим подчинённым:
– За мной!
Бесогоновцев разместили в первом модуле вместе с четвёркой бойцов майора, остальные сели во второй. Аппараты бесшумно прыгнули в хмурое небо.
– Антигравы? – поинтересовался Шалва, получив наконец разрешение говорить.
– Маглевы, – равнодушно ответил Лебедев.
Штопор посмотрел на Тараса, но тот не стал объяснять лейтенанту, что маглев – аппарат, использующий для полёта эффекты магнитной левитации.
– Просвети меня по части этих ваших… реалов, – подсел к Лобову Лебедев.
Тщательно выбирая слова, Тарас коротко рассказал собеседнику о существовании копий «взаимозапутанных» реальностей, порождаемых ветвлением Мультиверсума каждое мгновение. И когда модули, сориентированные компьютерами местной навигационной сети, через десять минут приземлились на пустыре, усеянном рытвинами и воронками, среди практически невидимых фундаментов разрушенных полностью домов деревни, Лебедев уже имел представление о реалах. Хотя поверил в них или нет, осталось неизвестно. Во всяком случае высказывать своё мнение майор не стал.
Обе группы выбрались на пустырь.
Дождя не было, да и особой сырости в воздухе не чувствовалось. От места удара украинской атомной «грязной» бомбы по территории между Донецком и Луганском до Херсона было по прямой около двухсот километров, и радиоактивное облако пришло сюда ослабленным. Тем не менее большинство населения отсюда переселили на восток. Поэтому служба химического и радиоактивного надзора не обрабатывала территории по правую сторону Днепра снижающими радиацию средствами.
– Вам точно сюда надо было? – с сомнением спросил майор.
– Если это Хлысталово, то сюда, – ответил Тарас.
– Пилоты запрашивали и уточняли трижды. Брали Херсон ещё в прошлом году, и от близлежащих деревень мало что осталось. Что искать?
– Где мог поселиться снайпер.
– Западные наёмники предпочитали селиться в самых лучших отелях городов, за что и поплатились не раз. А про снайперов я не слышал.
– Это была женщина. – Тарас стиснул зубы, унимая нервную дрожь. – Они тоже любили отдыхать в роскоши. В этой деревне был располаг, и я уверен, что Бабу-ягу поселили в лучшем доме.
– Бабу-ягу?
Тарас промолчал.
– Неизвестно, в какой хате жил деревенский староста? – спросил Шалва. – Или как тут укропы их называли?
– Голова сельсовета. Откуда мне знать?
– Давайте поищем самый большой.
Никто не возразил. Разбрелись по пустырю, выискивая заросшие травой, амброзией и кустарником фундаменты. Одному из бойцов Лебедева посчастливилось обнаружить целую цепочку из трёх фундаментов, пристыкованных друг к другу, и Тарас прекратил поиски, оглядев находку и выбрав крайний в форме полукруга.
– Парни, встали! Повязки!
Бесогоновцы собрались вместе в нескольких шагах от полукруглой выщербленной кладки, нацепили на предплечья жёлтые повязки.
Спецназовцы ФУКТ смотрели на них молча.
– Что дальше? – с любопытством спросил Лебедев.
– Отойдите чуть-чуть, – попросил Тарас. – И ждите.
– Долго?
– Не больше часа.
– Ладно, только потом расскажете подробности.
Тарас сосредоточился на кюар-коде, и бойцы исчезли, вызвав у подчинённых Лебедева дружный вздох.
Ночь из глухой мутной пропасти, придавленной тучами, превратилась в фиолетово-чёрный полог, проткнутый иглами звёзд. Стали слышны звуки ночной жизни родного двадцать третьего реала, неподвластные даже военному времени, добавляющему свою специфику.
Далеко на западе глухо рокотала артиллерийская канонада.
В деревне слышались человеческие разговоры, постукивание моторов, качающих воду, металлические скрипы.
Изредка подавали голоса кошки, на фоне звона кузнечиков фыркали лошади: их использовали по ночам для доставки продовольствия и даже боеприпасов наравне с беспилотниками.
И откуда-то доносился женский смех.
Бесогоновцы стояли на незаасфальтированной улице между двумя бронемашинами, очертаниями напоминающими шведские «Ландсберги».
За ними начиналась частично поваленная на землю деревянная изгородь, за которой располагался роскошный яблоневый сад, загораживающий со стороны улицы двухэтажный дом с белёными стенами и окнами, закрытыми резными ставнями. Тарасу невольно вспомнились Гоголевские «Вечера на хуторе близ Диканьки», мастерски описывающие жизнь украинской деревни. Хлысталово явно было из той же оперы, представляя собой собрание старинных хат-мазанок, сверкающих белизной в лучах звёзд. Но двухэтажное строение, да еще и составленное из трёх отделений с перегородками как у секционного автобуса, здесь было только одно. И женский смех слышался на его втором этаже.
Несколько секунд бойцы вслушивались в обманчиво мирные звуки, почти невидимые в маскировочных костюмах, готовые отреагировать на любую угрозу.
