— Помирились. Только она не родственница.
— Не по моей методе? — интересуется Михалыч.
— Не-не-не.
— Но ты ж её — того? — не унимается Егорыч.
— Её я не того, — отрезаю я сердито. — И не этого. И вообще не собираюсь.
— А на кой тогда мирились? — дружно удивляются мои сослуживцы.
Словно и не было нескольких дней ссоры. Хотя... Какая уж тут ссора? Она-то за меня же и переживала. Отвлекаюсь от букваря и глажу лежащую рядом Мурысю по спине. Она трётся головой о моё плечо.
— Мурыся, вот объясни: как ты могла такое придумать?
— Какое?
— Чтобы уйти.
— Ну я же тебе стала мешать приводить девочек. Вот я и подумала...
— Глупенькая ты. Девочки приходили и уходили. А ты была со мной.
— Но раньше у тебя были и я, и они. А теперь...
— А теперь ты сама стала похожа на девочку.
Она отодвинулась и посмотрела мне в глаза.
— И ты будешь делать со мной всё, что...?
— Не-не. Ты же не совсем девочка. Ты кошка. Но теперь тебя стало приятнее гладить. Понимаешь?
Она кивает и снова прижимается.
— Понимаю. А девочек ты ещё будешь приводить? Мне интересно было смотреть...
Слегка шлёпаю её по обтянутому штанами заду.
— Так. Вот этого не надо. Ты теперь будешь их смущать. И меня — тоже. Лучше я тебя буду обнимать, пока их нет.
* * *
Уже переодевшаяся для сна котейка с довольным видом проползает на четвереньках по постели и укладывается на меня сверху.
— Мурыся, не наглей.
— Тебе не нравится? — удивляется моя киса, приподнимаясь.
— Ты уже не такая лёгкая, чтобы на мне спать.
На самом деле мне приятно, когда она так взгромождается. Даже слишком. Настолько, что боюсь забыть, что она — кошка. Киса не унимается:
— А почему некоторые твои подружки на тебе так спали? А они были больше.
— Почему-почему... Потому, что они не кошки.
— А почему мне раньше можно было? Я же была кошка.
— Ты и теперь кошка, только очень большая.
— Если я кошка, можно — я разденусь?
— Нельзя!
Мурыся надувает губы и её ушки грустно повисают. Спихиваю её с себя и, приподнявшись на локте, нависаю над ней.
— Будешь меня целовать? — вдруг спрашивает она.
— Чего вдруг?!
— Когда ты так делал с подружками — ты их целовал, — поясняет Мура, прикрывая глаза и с готовностью подставляя губки.
Падаю щекой на подушку и бурчу:
— Ни за что.
— Ты не хочешь играться со мной, как с ними?
— Да. Потому что ты не такая, как они. Ты же не играешь со мной так же, как с мышью.
— А... Тогда понятно...
* * *
Мамин звонок застал врасплох. Ну да — я же ей не звонил с тех пор, как начались чудеса с моей котейкой. Пришлось буровить какие-то невнятные подобия оправданий. Разумеется — они маму никак не удовлетворили.
— В эти выходные — никаких оправданий. Приезжай и привози Мурысю. Я и по тебе и по ней соскучилась.
Вот этого требования я не ожидал.
— Мам... Насчет Мурыси... Ты понимаешь...
— Она что — убежала?
— Нет — вот она. Рядом сидит, макароны трескает.
— Макароны? Женя, ты что — с ума сошел? Кто же кошку макаронами кормит?
— Да она нормально их ест. С сосисками.
Слышу — мама в некотором замешательстве.
— Ты что — приучил её питаться тем же, что сам ешь?
— Да ты понимаешь... Она в последнее время сильно изменилась... — начинаю я формулировать объяснение.
— Отъелась что ли? Конечно — на макаронах-то...
— И выросла. Ты её — наверно — даже не узнаешь теперь.
— Все равно привози. Пока.
Жму отбой и смотрю на свою кошкодевочку. Мурыся смотрит на меня и интересуется:
— Что-то случилось?
— Мама требует, чтобы я приехал к ней и привёз тебя.
— Ура! Мама меня вкусненьким накормит! — радостно восклицает Мура.
— А ты не забыла, что ты теперь не такая, как раньше?
Мура задумывается, свесив уши.
* * *
Проснулись рано утром. Разложили на диване все мурысины наряды. Как-то не думал, что их уже столько. Выбираем. Черное — слишком мрачно. Слишком ярко одевать — тоже маме наверняка не понравится. В конце концов — надеваю на Мурысю её тренировочные штаники и красную майку. Майку мне подарили, но я никогда её не носил. А на Муре она смотрится почти как платье. Подумав — дополняю наряд сарафаном. Так она — почти нормальная девчонка. Нахлобучиваю ей панаму. Ну всё — можно ехать.
* * *
Чем ближе подъезжаем к району, где живут мои родители — тем сильнее Мурыся волнуется. Кончик хвоста так и скачет под сарафаном, хотя она придерживает хвост рукой. Мысленно радуюсь, что у меня хвоста нет. Потому как я волнуюсь не меньше. Ну вот и приехали. У подъезда натыкаемся на соседку.
— Женился, Женёк? — с ходу вопрошает она, коротко оглядев мою спутницу.
— Пока нет.
— Не затягивай, — подмигивает соседка.
Поднимаемся на второй этаж. Звоню в дверь. Мама открывает дверь и... О чём я не подумал — это как Мурысе себя вести. А она просто выпаливает:
— Мама! — хватает мою маму за руку и принимается тереться головой о её плечо. Маманя прижимает её к себе, смотрит на меня с улыбкой и притворно сердится:
— А меня даже и не предупредил.
* * *
— Чего толчешься зря? Иди — девочку свою развлекай, — пытается мама выпроводить меня с кухни.
— Я же говорю тебе: она — не девочка.
— Тем более. Давно?
— Скоро месяц.
— Только не вздумай её бросить.
— Мам, она сама хотела уйти, но я ей не дал.
