Мама всучивает мне тарелку с салатом и улыбается.
— А ты меняешься к лучшему. Жениться когда собираешься?
— Да какая женитьба, мам? Мне сперва надо с Мурысей разобраться!
— Так — тарелку на стол!
Отношу салат в комнату. Папа с тетрадкой и ручкой смотрит передачу о футболе, а Мура сидит рядом и помалкивает. Возвращаюсь на кухню. Мать вручает мне следующую тарелку и сопровождает её напутствием:
— Мурыся вам не помешает. Если что — мы её у тебя заберем. А эта девочка мне сразу понравилась. Как ты сказал её зовут?
— Я же и говорю — Мурыся!
— Мне интересно не то, что ты называешь её, как свою кису, а её настоящее имя.
— Мама, да она и есть — Мура!
— А полностью как? Амура?
С шумом выдыхаю.
— Не пыхти над продуктами. Неси на стол, — требует мама.
Отношу и снова возвращаюсь. Но лишь за тем, чтобы получить из маминых рук стопку тарелок.
* * *
— Гена, отлипни от свого футбола и садись к столу.
Папа снимается с дивана и пересаживается за стол, продолжая глядеть в галдящий ящик. Я начинаю накладывать на мурысину тарелку.
— Да ты не стесняйся. Бери, что сама хочешь, — комментирует папаня, не забывая поглядывать на экран.
— Гена, не мешай Жене быть настоящим кавалером, — одергивает его мама. — Амура, тебе горчички положить? Или тебе сейчас нельзя?
— Мам, она же вообще горчицы никогда не ела.
— Ну извините, молодые люди. Я-то откуда знаю?
Закончив накладывать Мурысе, подпираю щеку ладонью и поясняю:
— Мам, вы с папой её уже три года знаете.
— Не говори глупостей, сын. У нас ещё не склероз, — вставляет папа, нащупывая вилкой котлету.
— Ты за своим футболом мог её и не заметить, — вскипает мама.
— А ты — за кулинарией и одноклассниками, — парирует мой родитель, охота которого за котлетой наконец-то увенчалась успехом.
Я, подумав, наконец-то снимаю с сероволосой головы панаму и демонстрирую то, что она скрывала.
— Вот это вам ничего не напоминает? — интересуюсь я, трогая Мурысю за ухо. Мама покачивает головой.
— Напоминает. У моей подруги дочка такие же носит. Не одобряю я эту моду.
— Какую моду, мама? Мурыся, покажи хвост.
Мурыся поднимает хвост и загибает кончик. Мама хватается за сердце.
— Ой... Змея...
* * *
Поправляя сарафан, Мурыся снова садится к столу. Рассаживаемся и мы в прежнем порядке. Только теперь батя наконец-то выключил телевизор и изучающе разглядывает мою спутницу. Мама глядит на неё с недоверием.
— Так как же это произошло? — наконец изрекает мама. Она не поленилась раздеть Мурысю и изучить её во всяческих подробностях. Особенно — уши и основание хвоста.
— Сами не понимаем. Просто я однажды просыпаюсь...
— А я — уже не совсем кошка, — заканчивает за меня Мура.
— Загадка природы, — кивает батя.
— Какая тут природа? Мистика самая настоящая! — возмущается мама.
— Не бывает никакой мистики! — возмущается батя. — Наверняка объяснение есть!
— Гена, как ты это объяснишь?!
— Ну... Пока не знаю. Может быть... Ну вообще говорят, что животные на своих хозяев становятся со временем похожи. Ты же с ней много времени проводил?
— Не очень. Она только спала всегда со мной.
— Вот! — довольно хлопает ладонью по столу мой родитель. — Небось — ещё и обнимала.
— Было дело... — соглашаюсь я.
— И кормил же хорошо, — продолжает папа. — Так?
— Ну я как-то никогда голодная не была... — подтверждает Мурыся.
— Не мели ерунду. Никакая природа не может за одну ночь из кошки человека сделать, — разбивает его рассуждения мама. — Мурыся, ты же любишь моего Женечку?
Мурыся задумывается. Я вспыхиваю:
— Мама, что ты плетешь?
— Что за разговоры с родной матерью?! Я не плету! Я нашла единственное разумное объяснение!
— Ма, по-твоему это — объяснение?
— Конечно! Мурыся очень любит тебя — поэтому она и стала такой! Чтобы быть тебе ближе!
— Катерина, ты что — сериалов обсмотрелась? — косится на маму батя.
— А ты бы меньше в свой футбол таращился! Природа ему видите ли. Да тут...
— Мам, ну что ты — в самом деле? Какая любовь?
— А может быть — мама права? — осторожно предполагает Мурыся, трогая меня за руку.
Как я не рухнул вместе со стулом — осталось для меня загадкой.
* * *
Младшая сестра примчалась через какие-нибудь пол часа. Мы даже ещё не успели встать из-за стола. Влетев в комнату, она моментально сориентировалась в обстановке, обняла Мурысю, почесала её за ухом и выставила нас с отцом в другую комнату. Сидим, глядя в стену.
— И что теперь думаешь с ней делать? — неторопливо интересуется отец.
— Понятия не имею. Но что бы мама про любовь ни плела...
— Я бы тоже на кошке не стал жениться. Правда... Вот я сейчас понял — кого мне твоя мать всю жизнь напоминала. Пантеру. Так что, если что — тебе хоть заранее всё ясно.
— Пока мне ясно только то, что я теперь ни одну девчонку в дом привести не могу. Как Мурысю увидят...
— А — ну это — да... А насчет любви — так тут мама Катя — может — и права. Она же — можно сказать — у тебя на руках выросла, ты для неё — как отец. С чего бы ей тебя не любить?
— Спасибо, батя. Утешил.
— Не ну — смех-смехом, а Мурыся-то уже только на половину кошка. Где-то природа с тобой пошутила. Не находишь?
— Знаешь, я заметил. Кстати, пойду — гляну, что там наши женщины с ней делают.
