Открываю дверь без стука. Как я и предполагал — Мурысю опять раздели, и сестрица старательно её изучает. Заметив меня, мать возмущенно восклицает:
— Тебе не стыдно?!
— Ма, во-первых — я её купаю регулярно. Так что ничего нового я тут не увижу. А во-вторых...
— Того, что во-первых, вполне достаточно, — бурчит сестра, разглядывая то место, где заканчивается гладкая девичья кожа, и начинается пушистый кошачий хвост. — Так как это произошло?
— Надюха, ты собираешься попрактиковаться в следственной медицине? Ты же будущий терапевт, — усмехаюсь я.
— Неважно. Прежде всего, я — будущий медик. И я собираюсь исследовать этот феномен.
— Надеюсь — не хирургическими методами?
— Пошляк. Хирурги тоже не только скальпелем орудуют. Давай — колись. Когда ты заметил в ней изменения?
— Да когда... Утром просыпаюсь — она на меня смотрит и ушами шевелит.
— Мордочка уже начинала изменяться?
— Да какое там "начинала"? Вечером нормальная кошка была — а утром уже такая, как сейчас. Всё.
— А до того какие-то изменения были? Отклонения в поведении?
— Какие ещё отклонения?
— Ну скажем — попытки разговаривать, ходить прямо...
— Да на задних лапках она давно научилась ходить. А разговаривать — я с ней часто разговаривал, она слушала.
— Вот! Мама, а ты говоришь — мистика. После изменения она быстро заговорила?
— Сразу. Только пальцами действовать поначалу совсем не могла, учить пришлось.
— Он меня и читать теперь учит, — довольно оглядываясь на меня, сообщает Мурыся.
— Я давно говорю, что тебе пора жениться, Женя, — вставляет мама. — В тебе пропадает образцовый отец. Ты даже кошку смог сделать человеком.
— Пока только наполовину, — поправляет Надька. — Ну-ка, Мура, подними хвост.
Мурыся выполняет приказание будущего медика.
— Да. Удивительно. Впрочем — у людей такое встречается, только хвосты обычно не так развиты.
— Надька, какие хвосты? Ты что — перезанималась?
Сеструха перестаёт говорить со мной затылком и сообщает:
— Тебе бы мои учебники посмотреть — ты бы тоже на Мурысю не удивлялся. Люди бывают и с хвостом, и покрытые шерстью, и с подвижными ушами...
Я чуть не сел на пол.
— Так что — ты считаешь, что Мурыся — нормальная девчонка?
— Я же говорю — природа! — довольно восклицает батя у меня за спиной.
Сеструха встаёт с корточек и принимается разглядывать сквозь увеличительное стекло Мурысины глаза.
— Если не считать того, что она ещё месяц назад была нормальной кошкой... Пожалуй... Разве что — с небольшой натяжкой — да.
— Женя, так значит — ты можешь меня целовать, — подмигивает мне моя киса.
— А же говорю — любовь! — восклицает мама.
Вот тут-то я и сел. К счастью — на диван.
* * *
Снова все вместе сидим за столом. Теперь уже впятером.
— Женя, ты же понимаешь, что несёшь за неё ответственность? — строго глядит на меня моя мама.
— Мать, ты не в своём следственном управлении. Я и у тебя не под следствием.
— Кисонька, не рычи на Женьку. Видишь — он и так с ней возится, — вступается за меня папаня. И добавляет, уже обращаясь ко мне:
— Вот все они такие: до свадьбы мурлыкают, а потом рычать начинают.
— Па, не сравнивай, — недовольно вступается сеструха.
— А чего тут сравнивать? Вот хоть баба Тося — это с вами она мурлыкает. А как со мной разговаривает — так настоящая тигра.
Мурыся поджимает хвост и берёт меня под руку.
— Тигры страшные...
Поглядывая на закипающую супругу, папа весело добавляет:
— А что? Вот женишься на Мурысе — будет у тебя тёща — милая кошечка, белая и пушистая. Сокровище, а не тёща!
— Народ, кончайте прикалываться, — требую я.
* * *
Домой приехали уже под вечер. Только припарковались — из третьего подъезда выскакивает всё та же соседка в очках.
— Мурыся! — орёт она на весь двор. — Ты приглашение получила?!
— Какое ещё приглашение? — удивляется моя киса.
— Кстати — а почему я тебя в контакте не могу найти? — тараторит, подбегая, соседка. — Игра же скоро!
— Какая игра?
— Ты что — с Луны свалилась? Тигра игру проводит!
— Не буду я с тигрой играть. Я бояться буду, — прячется за меня Мура.
— Да не — он прикольный. Он только с виду страшный.
— Анфи, так что за игра? — интересуюсь я, подумав.
— Сама пока толком не знаю. Ещё правила не читала. Кстати — а тебя как звать?
— Чеширский Кот, — выдаю я первое, что пришло в голову.
— Прикольно. Слышь, Кот, а ты на игру — если что — пойдешь?
— Так во что играть-то?
У Анфи звенит телефон, она прижимает его к уху и восклицает, убегая:
— Мяф! Котёнок, я уже на остановку бегу! Ты Чеширского и Мурысю знаешь? Я их тоже на игру пригласила. Как на какую...?
* * *
Готовлю ужин. Мурыся прижалась к моей спине и трётся головой.
— Мррр... — слышу я за спиной.
— Мурыся, прекращай. Потом подурачимся.
— Котик...
Оглядываюсь на неё через плечо.
— С чего это я — котик?
— Ты сам сказал, что ты кот. Этот — че...
— Чеширский. Это из сказки. Ляпнул первое, что в голову пришло. Они — смотрю — себе то кошачьи, то какие-то сказочные имена придумывают.
— А ещё у тебя бабушка — тигр, а мама — киса.
— Папа маму ещё и пантерой сегодня назвал, — ухмыляюсь я и тут же спохватываюсь:
— Только при них это не ляпни.
