— Конечно. А ты всё ещё сомневаешься?
* * *
Обидно было бы такой день просидеть дома. Но Надюха на всякий случай отсоветовала сегодня Мурысе купаться, и мы шляемся по парку. Причём не по тому, к которому она привыкла, а... Кстати — интересно: у нас во всех крупных городах центральные парки называются "Парк имени Горького"? Мура жмётся ко мне, мёртвой хваткой вцепившись в руку, но по сторонам головой вертит вовсю. На ней оранжевая юбка, моя красная майка и тёмные очки. Дужки очков пришлось немного подогнуть — ушки-то у неё хоть и не на макушке, но повыше, чем положено. Народу вокруг полно, но внимания на неё никто не обращает. Ни на уши, ни даже на хвост. Впрочем — оно и понятно. Уже пару раз нам попадались девчата с ободками, на которых торчат забавные ушки-на-макушке.
— Котик, а вон — мышки побежали, — сообщает Мура.
И верно: держась за руки, по дорожке парка бегут две мелкие с круглыми ушками на ободках.
— Мяф! — раздаётся у нас за спиной. Дружно оборачиваемся на знакомый голос.
— Приветик! Гуляете? — интересуется Анфи.
— Тип того, — подтверждаю я.
— Пошли — посидим в кафешке. Там сейчас наши собираются.
Мурыся дёргает меня за рубашку. Я наклоняюсь, и она шепчет мне на ухо:
— А мне можно туда?
— Почему бы и нет?
Уже вечер. Сижу — туплю в телевизор. Мурыся снимается у меня с колен, подходит к зеркалу, с минуту разглядывает себя в зеркале, попутно ощупывая свои уши, и задаёт вопрос:
— Котик, а почему они говорили, что у меня уши неправильные?
В кафешке, куда мы пошли вместе с нашей соседкой, за сдвинутой вместе парой столов заседала компашка девчат, разбавленная тощим парнем. Я там сразу оказался самым старшим. Анфи по очереди ткнула пальцем во всех, представляя такой скороговоркой, что я и не всё понял. Запомнил только, что парня зовут Ня, девицу постарше других — Темная, ну а Котёнка я и сам узнал. Потом обнаружилось, что эта Котёнок почти с меня ростом. Я поначалу чуть не припух, когда её сзади увидал. За столом было, кроме неё, ещё пара девиц с накладными кошачьими ушками, но у Котёнка ушки показались будто настоящими. Здорово сделаны.
Поясняю:
— Потому, что у них ушки на макушке, как у тебя раньше были.
— А кто такая Ёрико? — продолжает интересоваться Мура.
— Понятия не имею, — признаюсь я. Включаю бук и через несколько минут нахожу ролик с анимэшкой, где робкая девочка-кошка ходит по городу.
— А у неё ушки, как мои, — подтверждает Мура. — Значит — у неё тоже неправильные?
— Значит — это у них неправильные, — опровергаю я.
— Но я же всё равно им понравилась?
— Угу.
Не знаю, может быть — дело в том, что в кафе было темновато, но ни одна из наших новых знакомых даже не заподозрила, что у Мурыси уши настоящие. А когда она сказала, что не сама делала, а мама постаралась — анимешницы потеряли к её ушам интерес и вернулись к своим разговорам, в которых я мало что понимал. Да, по правде говоря, я и слушал-то их в пол уха, меня больше заботила Мура. Всё-таки первый раз в таком месте...
— Котик, а почему они хотят быть похожими на кошечек? — интересуется Мурыся.
— Наверно — хотят, чтобы их погладили, — улыбаюсь я. Почувствовав намёк, Мура возвращается на диван и снова устраивается головой у меня на коленях. Хотя Мура всё чаще ведёт себя по-человечески, у неё осталось множество кошачьих повадок. И мне всё чаще кажется, что она всегда была такой — большой и ласковой кошкой, с которой можно поговорить. Во всяком случае — слушать она умела и тогда, когда была маленькой. Глажу её по голове и под тихое мурчание пытаюсь вспомнить — кто из моих подружек так же умели слушать. И не могу такой вспомнить. Может быть просто — я не пытался с ними так поговорить?
— Котик, ты уже засыпаешь? — приподнимает голову Мура.
— Я думал — это ты задремала, — отшучиваюсь я.
* * *
Завтра — понедельник, а он — как говорится — день тяжелый. Перед рабочей неделей полезно бы выспаться, но именно эта неделя — последняя для сдачи скандального заказа. И я, вместо того, чтобы заснуть, ворочаюсь от мыслей.
— Котик, теперь ты хочешь мяу? — недовольно любопытствует Мурыся.
Я сажусь и смотрю на неё. Мурыся тоже усаживается и сочувственно глядит на меня своими светящимися в темноте глазами.
— Нет, но если я не придумаю, как сделать клиентам розовые стенды — мне начальство устроит такой гав, что и мяу не надо, — объясняю я, встаю и включаю свет.
— Котик, а что такое стенды?
— Ну... — задумываюсь я, — вот ты видела в магазине полки, на которых товары лежат?
Киса молча кивает.
— Вот вроде них, только розовые.
— И ты не можешь придумать?
— А что тут придумаешь? Если нигде таких плит нет? Белые плиты есть, красные есть, кремовые есть...
— А что такое плиты? Я слышала по телевизору про тектонические плиты, только я не очень поняла...
Я вздыхаю, собирая терпение в кулак, и развожу руки в стороны, пытаясь показать размеры листа.
— Плиты... Ну... Такие большие, твёрдые, плоские...
— Как стены?
— Как вот это, — показываю я, приоткрыв дверь шкафа. — Только эта деревянного цвета, а мне надо розовый.
— Розовый... — задумывается киса, подпирая щеки. Подумав, она спрашивает:
