– Представила, представила, вот уже и дворец разглядела. Вижу, как на нас, обняв нефритового зайца, взирает Чанъэ, вижу, как У Ган рубит дерево. Эй, сестричка, я одного в толк не возьму, у них же там растет всего одно дерево, причем не абы какое, а душистый османтус. Зачем же он его срубает? Ему что, больше некуда деть свою энергию? Ведь ясно же, что это портит лунную экологию!
– Не будь занудой, лучше начинай.
– Начинать? Начинать что?
– Ну все эти ваши тары-бары во время братания. Это же народный обряд, и ты в этом куда лучше меня должна разбираться. К тому же ты почти на полгода старше, а слова клятвы произносят старшие…
Общаясь с Цзюань уже долгое время, я неосознанно употребила ее же словечко «тары-бары».
– Это была твоя идея, почему теперь все это должна делать я? Попроси ты меня спеть колыбельную, я бы спела, прибаутки для штрафных рюмок я тоже знаю, но обо всех этих штуках с братанием я в жизни своей не слыхала, так что прости, сестренка, но этого я не умею! – решительно заявила Цзюань.
У меня не осталось другого выбора, как провести обряд самой. Мысленно нарисовав перед собою картинку, я начала:
– Сестрица Чанъэ, братец У Ган, прошу вас засвидетельствовать с Небес, что я и дунбэйская девушка Ли Цзюань живем душа в душу, наши сердца бьются в унисон, мы искренни в своих помыслах и совместно разделяем трудности. И пускай родились мы не в один день, месяц и год, но я хочу…
– Фан Ваньчжи! Только не говори про смерть!..
Я и так-то придумывала клятву на ходу, а после того, как меня резко оборвала Цзюань, я и вовсе запуталась. Начинать все по новой не хотелось, поэтому пришлось сочинять дальше: «Но я хочу… хочу, чтобы, зарабатывая деньги, мы не думали об огромном богатстве и влиянии, но при этом получали бы свой горшочек с золотом. Пусть наш денежный ручей будет течь долго и никогда не иссякнет. Прошу сестрицу Чанъэ и братца У Гана благословить нас обеих, чтобы мы как можно скорее стали обеспеченными людьми, у которых есть дом, машина и несколько миллионов сбережений…»
– Ха-ха! Ну ты даешь, ну и дикость! Еще и глаза закрыла! Это церемония братания или поклонение Богу богатства?..
Толкнув меня, Ли Цзюань продолжила:
– Чанъэ и У Ган – это божества, разве можно простым смертным называть их сестрицей и братцем? Не боишься их оскорбить? К тому же у богов тоже есть разделение труда, и богатство уж точно не по части этих двух! Дорогой Бог богатства, не сердись, я не слишком разбираюсь во всех этих шарлатанских штучках, не обессудь…
– Брысь отсюда, я не шарлатанка! – Разгорячась, я тоже как следует толканула ее.
Ошарашенная, она уставилась на меня, после чего разразилась громким смехом и, не в силах остановиться, принялась кататься по постели.
Сперва я не знала, как на все это реагировать, поэтому, глупо улыбаясь, просто глазела на нее. Потом я тоже не выдержала и принялась неистово хохотать. Я ничего не могла с собой поделать, словно меня и вправду наказали боги…
В итоге инициированный мною обряд братания потонул в потоках нашего хохота.
Но удивительно, что, несмотря на неудачу, у меня осталось ясное впечатление, будто мое заветное желание сбылось. Я рухнула на постель и забылась крепким сном. Когда я открыла глаза, за окном почти рассвело.
– Я еще подремлю, – пробормотала я.
Но Цзюань мне спать не дала. Толкая меня снова и снова, она приговаривала:
– Как меня доставать, так это ничего, да? Лучше объясни кое-что, а то я уснуть не могла и до сих пор в толк не возьму, – вот ты вспоминала этих двоих, Чанъэ и У Гана, они же оба одинокие, почему они еще не поженились?..
В результате от всех ее дурацких вопросов весь мой сон улетучился…
Наверное, из-за того, что мы были молоды, нас переполняла энергия; наверное, из-за того, что теперь мы обзавелись магазином и домом, о котором мечтали, мы сгорали от счастья; наверное, из-за того, что вчера мы заработали два ведра денег, мы пребывали в приятном возбуждении – в общем, даже несмотря на наши ночные бдения, утром мы были на удивление бодры.
– Ну как, чувствуешь себя по-новому? – спросила я.
– Ты о чем?
– Хотя ты и сорвала наш ночной обряд и он не завершился как следует, для меня это уже свершившийся факт, так что, будьте добры, доложите о своих ощущениях.
– А какие могут быть ощущения? – подхватила она. – Если говорить о том, что я должна защищать тебя, наш магазин и деньги, то теперь моя ответственность только возросла!
В тот день, а именно 18 января 2004 года[78], наш чистый доход оказался весьма внушительным, он снова составил два ведра и был не меньше вчерашнего.
По словам Цзюань, в последующие дни нас ждало постепенное сокращение прибыли – в канун Праздника весны деньги текли рекой, а вот потом целую неделю в магазине могло быть пусто. Такое повторялось каждый год, она лишь хотела напомнить, чтобы я была к этому морально готова и не пала духом.
– Может, тогда не стоит в эти дни открываться? – спросила я.
– Наоборот, надо работать в обычном режиме, – тут же возразила Цзюань, – мы должны сделать так, чтобы покупатели еще сильнее почувствовали нашу заботу о них.