После этого мы поставили перед собой по ведерку и принялись считать деньги. Хотя бумажки буквально переполняли ведра, сотенных купюр в них было всего ничего, поэтому выручка оказалась не такой уж большой, в сумме мы не набрали даже пяти тысяч.
– Так классно сидеть в ночной тиши в собственном доме и считать деньги, – произнесла Цзюань.
– Как думаешь, сколько тут чистой прибыли? – спросила я.
– Ну уж точно не меньше тысячи.
– А деньги на взносы ты учла?
Цзюань что-то прикинула в уме, после чего довольно сказала:
– Все равно выходит около семисот юаней, значит, каждая из нас заработала сегодня по триста с лишним юаней, а это, знаешь ли, намного больше, чем мы получали раньше.
Тогда я предложила не делить деньги, а отложить их, чтобы безо всяких задержек исправно вносить аренду каждый месяц в соответствии с контрактом. Затем следовало возместить потраченные ею двадцать тысяч, чтобы она могла и дальше выполнять свой долг перед сыном командира Чжоу. Иначе я бы просто не смогла спокойно спать…
Видя, что я непреклонна, она согласилась.
В свою очередь, она сказала, что деньги понадобятся и на другое, например, нам требовался телефон, причем чем раньше, тем лучше; еще следовало обзавестись кондиционером – после Праздника весны стремительно потеплеет, и без кондиционера в супермаркете будет не выжить. Также нам нужен был детектор банкнот и сигнализация. А еще, как ни крути, хорошо бы купить телевизор, еще лучше, если у нас появятся индукционная плита и микроволновка, ведь питаться трижды в день на стороне все-таки не резон, если же мы начнем готовить сами, то понадобится кухонная утварь…
Наговорившись до поздней ночи, я потом долго мучилась бессонницей. Цзюань уже тихо похрапывала, а мне все не спалось. Не в силах больше это терпеть, я подползла к Ли Цзюань и толкнула ее в бок. Теперь у нас была такая большая спальня, что нас разделяло три-четыре метра, и это было непривычно.
Цзюань потерла глаза и, удивленно уставившись, спросила:
– Ты чего не спишь, привидение?
Приложив палец к губам, я тихо произнесла «тсс».
– Что-то случилось? – спросила она и, резко усевшись, тихонько добавила: – Спокойно, я рядом.
С этими словами она вдруг вытащила из-под подушки кухонный нож.
– Ты… ты спишь с ножом? – перепугалась я.
– Чтобы защищать тебя! Охранять наши деньги! Ты услышала что-то подозрительное?
– Ты меня напугала! – сердито откликнулась я. – Ничего не случилось, убери уже свой нож, я боюсь.
Заметив, что я отползаю назад, она спрятала нож под подушку.
– А вдруг тебе приснится кошмар и спросонок ты примешь меня за какого-нибудь негодяя и прирежешь? – обеспокоенно спросила я.
– А вдруг и правда что-то случится? Как тогда я буду защищать тебя и наши деньги? – задала она встречный вопрос.
Подумав, я предложила прямо завтра купить две бейсбольные биты, чтобы держать их в спальне. По сравнению с ножом спать с битой мне казалось как-то спокойнее.
– Согласна. Даже если у нас будет сигнализация, оружие для самообороны точно не помешает, – откликнулась Цзюань и снова улеглась.
Тараторя, я принялась ее тормошить:
– Не засыпай, я хочу с тобой побрататься!
Изумившись, она растерянно проговорила:
– Ваньчжи, ты, случаем, не лунатик? Мы вообще-то девушки, ты о чем?
– Мы побратаемся и станем назваными сестрами! – предложила я.
– Как это раньше делали мужчины? – переспросила она.
– Верно, почему бы и нет? – настаивала я.
– А это не слишком? – прищурившись, спросила она. – Разве мы и так уже не сестры?
– Вроде как и сестры, но еще не совсем. Но если мы устроим особый обряд, то станем ими. Мне так этого хочется, что, если ты не согласишься, я не усну, поэтому лучше соглашайся!
– Хорошо-хорошо, сделаем все как скажешь, лишь бы только еще поспать, – согласилась она. – На дворе ночь глухая, а она тут со своими выдумками!
– Глухая ночь – самое подходящее время для обоюдных клятв, – сказала я.
– И куда мы пойдем?
– Сделаем это прямо здесь!
– Никогда не слышала, чтобы братались прямо в спальне.
– Во все можно привнести новое!
– Но для этого требуются хотя бы благовония, а в нашем магазине их нет. Сестричка, может, лучше завтра? Завтра я достану для нас благовоний…
– Нет, сейчас! Благовония у нас в душах.
– Но дающие клятву должны на что-то или на кого-то взирать, к примеру на луну, на Гуань Юя или того же Чжао Цзылуна, а на кого будем взирать мы?
– На богиню Чанъэ[76] и У Гана[77].
– И где же они? Ведь ты сказала, что они должны быть перед нами?
– Разумеется, они на небе, а на нашем потолке как раз изображено небо.
– А ты ничего не перепутала?! У нас тут синее небо и белые облака, ни солнца, ни луны.
– Так сейчас ведь ночь, считай, что взошла луна.
– Ладно-ладно, тебя не переспоришь, говори уже, что я должна делать.
Ли Цзюань наконец-то перестала сопротивляться, тогда я притянула ее поближе и приказала встать на колени рядом со мной и посмотреть на наш темный потолок.
– Помнишь, где живут Чанъэ и У Ган? – тихонько спросила я.
– В лунном дворце.
– Представила? – снова спросила я.
– О чем ты?
– Представила луну?