На выходные по случаю Дня образования КНР торговля шла на удивление превосходно. Один из жилых комплексов открыл задние ворота, которые выходили аккурат на нашу улицу, поэтому у нас появилось много новых покупателей, по большей части тетушек почтенного возраста. Чтобы завлечь их в наш магазин и сделать постоянными клиентами, все эти дни мы с Цзюань обхаживали их как могли. Как говорится, «уйти-позабыться есть средство одно: большими деньгами зовется оно»[86]. Гао Сян тоже преподнес мне приятный сюрприз – одна из его фоторабот получила на выставке денежный приз, и он купил сразу два мобильных телефона «Нокия», один из которых подарил мне. Совсем скоро он собирался отправиться за сбором материала в Тибет, так что с телефонами мы в любое время могли быть на связи. Для меня и Цзюань этот мобильник оказался важным подспорьем, если кто-то из нас уходил из магазина, то непременно брал его с собой, в итоге нам удавалось уладить множество самых разных дел.
Не успели мы оглянуться, как пришел ноябрь.
Однажды, расставляя на полках товар, я услышала громкий крик стоявшей у двери Цзюань:
– Ваньчжи, бегом! Бегом сюда!
Я тут же поспешила ко входу и увидела стоящую прямо перед Цзюань улыбающуюся во весь рот очаровательную женщину с белым пекинесом на руках.
– Она выдает себя за нашу Цяньцянь, – с каменным лицом обратилась ко мне Цзюань, – что скажешь?
Я как следует присмотрелась к незнакомке. Хотя ее украшал яркий макияж, и была она вся из себя расфуфыренной: на пальцах – кольца, на запястье – браслет, в ушах – серьги, на голове – газовый платок, на ногах – длинные сапоги, – но это и правда была Цяньцянь!
Однако я возьми да скажи:
– Не знаю такую, гони ее взашей!
С этими словами мы принялись выталкивать ее на улицу, она же хихикнула и прямо со своей собачкой проскользнула внутрь, прячась между полок. Собачка подняла возмущенный лай, из-за чего лежавший на подоконнике Малыш от испуга драпанул на второй этаж и теперь пялился на собаку сверху, встопорщив усы и выпучив глаза.
Чтобы унять создавшийся переполох, я закричала:
– Передышка, передышка, надо отдышаться, давайте уже присядем.
Тогда Цзюань повесила на двери магазина табличку «Перерыв», закрыла его на ключ и, сделав реверанс, пригласила Цяньцянь в нашу спальню.
Цяньцянь, глянув наверх, нахмурилась и сказала:
– Еще наверх залезать, ну уж нет. Я просто хотела сказать, что очень рада вас найти, у меня еще дела, так что надо бежать.
Она присела прямо на ведущих в спальню ступеньках. Ее собачонка, оскалившись, продолжала громко лаять. Чтобы как-то ее успокоить, Цзюань срезала для нее сосиску, но вместо того, чтобы принять угощение, та разозлилась пуще прежнего.
– Она такое не ест, – произнесла Цяньцянь, – она даже собачий корм не ест, подавай только импортные консервы.
– Ах ты паршивка! – прикинулась сердитой Цзюань. – Тогда успокой ее сама, пока я не вышвырнула ее отсюда за хвост!
Цяньцянь вынула из сумочки какое-то лакомство, засунула собачке в рот, и та наконец замолчала. Цяньцянь пояснила, что и это лакомство было импортным.
Цзюань протянула было руку с сосиской Малышу, но тот так перепугался, что спрятался от нас подальше.
– Ну раз никто не хочет, тогда съем сама, все равно уже вскрыла, чего добру пропадать.
С этими словами Цзюань с удовольствием принялась уплетать сосиску.
Я взяла с полки пару пластиковых табуреточек, поставила их прямо напротив Цяньцянь, после чего мы с Цзюань присели, чтобы наконец поговорить с подругой.
Цяньцянь рассказала, что почти год провела в разных странах Европы и лишь недавно вернулась в Шэньчжэнь. С тех пор она где только могла расспрашивала о нашем местонахождении и в итоге случайно нашла нас здесь.
Несколько раз меня так и подмывало спросить, как поживает ее ребенок, как она чувствует себя в роли матери, нашла ли она работу, однако всякий раз мне мешала Цзюань, которая принималась покашливать, стараясь пресечь мое любопытство.
Цяньцянь предложила, чтобы в воскресенье мы вместе провели целый день. Цзюань сказала, что все вместе мы можем провести час или два, тратить на развлечения целый день было жалко, поскольку это существенно влияет на прибыль.
– И не стыдно тебе такое говорить? – рассердилась Цяньцянь. – А как же наша дружба? Неужели дневная прибыль от вашей затрапезной лавочки стоит больше? Какая у вас выручка за день? Я все возмещу.
Цзюань было неприятно слышать такие слова, она немного смутилась.
Испугавшись, как бы между ними не произошло стычки, я поспешила принять приглашение.
– Ну, я пошла, – сказала Цяньцянь. Она ушла так же внезапно, как и появилась; прежде чем ступить за порог, она успела вынуть маленькое зеркальце и поправить макияж. Наблюдая, как она садится в красный спорткар, Цзюань сняла с ручки двери табличку «Перерыв».
Когда машина отъехала подальше, мы вернулись в магазин.
– Ты поняла, почему я несколько раз тебя обрывала? – спросила Цзюань.
– Сначала нет, но теперь поняла, – ответила я.
– Думаешь, она по-прежнему жена Лю Чжу?
– Наверное… уже нет.
– Да какой там наверное, совершенно точно нет!