– Лю Чжу – крестьянин, а для Хао Цяньцянь оплатить все расходы не составит никакого труда, к тому же Ли Цзюань получила ранение, спасая ее, поэтому для всех сторон будет лучше, если мы решим этот вопрос конфиденциально…
– Полностью согласен! – поспешил подтвердить свою позицию Гао Сян.
– Кто это? – спросил полицейский.
– Мой муж, а заодно наш с Ли Цзюань адвокат, – ответила я.
После этого мне пришлось от имени Ли Цзюань на нескольких страницах расписаться и поставить отпечаток пальца.
По дороге из полицейского участка Сян с облегчением произнес:
– Вот это я понимаю. Здорово все разрешилось. Как я и говорил, из любого положения найдется выход, не так ли? Теперь полиция сама решит, когда Цяньцянь можно выйти из укрытия.
Однако, не дождавшись разрешения со стороны полиции, Цяньцянь пришла к нам сама. Когда мы с Сяном вернулись, она уже ждала нас, прохаживаясь туда-сюда перед супермаркетом.
Она не решилась снова приехать на своей красной машине, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ей хотелось поговорить со мной наедине.
Тогда я обратилась к Сяну:
– Нам нужно обсудить наши женские дела, тебе лучше в это не вмешиваться, присмотри пока за магазином.
– Слушаюсь, – отчеканил он.
Я пригласила Цяньцянь подняться наверх.
Когда Сян принес нам чай, Цяньцянь вдруг спохватилась, что не взяла с собой сигареты, и попросила его принести пачку получше.
Гао Сян принес лучшее, что было у нас в магазине.
Когда Цяньцянь сделала затяжку, я, приняв чинный вид, проговорила:
– Слушаю.
Она закатила глаза и огрызнулась:
– К чему такая спешка, можно хотя бы прийти в себя?
– Хорошо, – смутившись, тихо сказала я.
– Никогда в жизни не говорила о серьезных вещах в таком месте.
– У нас с Цзюань здесь спальня.
– И, похоже, не только с Цзюань?
– Да, сейчас я ночую с ним, мне одной страшно.
– Вы… уже расписались?
– Распишемся, как только Цзюань выйдет из больницы.
– Он художник?
– Фотограф.
– Профессиональный?
– Да. Зампредседателя шанхайской ассоциации фотографов.
– Звучит красиво, и как он тебе?
– Мне подходит.
– А куда подевался Малыш?
– Да кто знает, где ему захотелось побегать. Он у нас красавец, мы с Цзюань никогда его не бросим… Давай уже ближе к делу.
– Такое ощущение, что ты нанялась к Цзюань адвокатом, даже манера речи похожа.
– Пока в этой роли могу выступать лишь я. Мне тоже непривычно разговаривать о серьезных делах в таком месте, и все-таки давай начнем!
Пустая болтовня Цяньцянь уже начинала немного раздражать.
– Помнишь, как мы дружили три года назад? Вот уж не представляла, что все так изменится, увы… – Цяньцянь погасила сигарету и вздохнула.
– Ты винишь в этом меня? Или, может, Цзюань? – возмутилась я.
– Не злись, разумеется, виновата я, во всем виновата я. Но ты должна дать мне шанс рассказать все с самого начала, иначе у меня так и останется груз на сердце. И, пожалуйста, когда я буду говорить, не нужно меня перебивать…
– Хорошо-хорошо, я вся внимание, – мое терпение уже лопалось.
– Сперва мы с Лю Чжу и правда действовали по обоюдному согласию. Но с моей стороны это точно было несерьезно. Ну какая мы пара? Просто тогда я уматывалась на работе, чувствовала себя одинокой и пыталась заполнить душевную пустоту. Я всегда следила, чтобы он предохранялся, но однажды недосмотрела и в итоге забеременела. Разве у меня был другой выход, кроме как уехать вместе с ним и родить ребенка? Честно говоря, отношения с моим нынешним путными тоже не назовешь. Я просто любовница, которая зацепилась за женатого мужчину, он меня содержит. Но я такому положению дел безумно рада. Выбирая между праздной жизнью и изнурительной работой, я однозначно выбрала первое и никогда об этом не пожалею. Тем более что он меня любит и готов тратить на меня деньги. Он дал Лю Чжу двести тысяч, чтобы тот меня отпустил. Двести тысяч, разве этого мало? К тому же я оставила семейству Лю этого карапуза, который больше года не давал мне спать, так что в пострадавших тут точно осталась я! На ребенка я претендовать не могу, кому нужна любовница с такой обузой, да мне бы его и не отдали. Ну а призна́ю ли я потом своего сына, это уже другой вопрос…
– Лучше не рассказывай! Не хочу слышать!.. – потеряв над собой контроль, крикнула я и зажала уши.
Тут же послышался строгий голос Сяна:
– Ваньчжи, зачем кричать? Если есть что сказать, скажи нормально. Нельзя так вести себя…
Цяньцянь отхлебнула чай и снова закурила. Попутно она вынула из сумочки какой-то продолговатый футляр, на миг я решила, что она прихватила с собой ручку для подписи бумаг, но, к моему удивлению, она вынула из футляра нефритовый мундштук.
Замечание Сяна меня тут же отрезвило.
– Прости, – тихо сказала я.
В тот момент я вдруг вспомнила Яо Юнь.