Я тоже испустила свой первый крик в этом старом доме и провела в нем свое счастливое детство и полную красочных мечтаний юность. Можно сказать, что и для меня этот дом тоже стал инкубационной базой – только, в отличие от сказки Андерсена, я появилась на свет не из лебединого, а из утиного яйца; из самого обычного яйца, которое по ошибке зачали в самом обычном утином семействе. Я прекрасно осознавала свое место, и, если исходить из нынешней ситуации, я была обречена на самую обыкновенную жизнь. Нет, я вовсе не из тех, кто привык довольствоваться малым. Кто в юности стремится быть заурядным? Просто я совершенно трезво оценила свою жизнь: кроме крупного лотерейного выигрыша, который мне преподнесла жизнь, в остальном я была совершенно заурядной девушкой. Известная фраза Конфуция «в пятьдесят лет я познал волю Неба» справедлива для древних людей, которые к тому же принадлежали к кругу ученых чиновников. Мне же четыре года трудовой жизни дали понять, что в современном обществе такие смертные, как я, должны познать волю Неба не позднее, чем к тридцати годам, иначе есть риск потерять трезвый взгляд на мир. Собственно, что такого особенного дал мне этот крупный выигрыш в лотерею? Неужели из-за этого я перестала быть собой? Меня не страшит заурядность, можно даже сказать, что раз мне самой судьбой уготовано быть обыкновенным человеком, я готова примириться с такой судьбой и прожить самую простую жизнь. Все мои старания и тяжкий труд направлены вовсе не на то, чтобы выйти за рамки обыденности, а на то, чтобы эта моя обыденность приобрела стабильность и чтобы я получала от жизни хоть какой-то вкус. Мне не нравится фраза про «все невозможное возможно», думаю, что эта красивая фраза на самом деле обманчива. Зачем биться головой об стену, если заведомо понятно, что твои усилия ни к чему не приведут? Разве это не опрометчиво? Я прекрасно осознаю, что кроме того, что мне удалось погреться в лучах славы семейства Фан, никакого другого капитала, которым я могла бы распоряжаться по своему усмотрению, у меня нет. Даже то обстоятельство, что я потомок рода Фан, и то являлось не естественным фактом, просто так жизнь сложилась. И вполне возможно, что все мои страдания по этому поводу превратили этот факт в постыдную правду.
Да, я и в самом деле устала страдать.
Пусть обыденность станет еще более обыденной! Ну подумаешь – обычная жизнь? Все лучше, чем смерть! Что в этом такого страшного?
Но в этой обыденности мне хотелось бы сохранить хоть какое-то чувство самоуважения…
С этой мыслью я заснула, а когда проснулась, отец уже колдовал на кухне.
Через некоторое время мы уже оба наслаждались едой, отец открыл бутылку красного вина и спросил, выпью ли я вместе с ним.
– Конечно, конечно, выпью, – согласилась я.
Отец радостно наполнил мой бокал.
Он сиял от счастья.
В «Отчете о работе правительства», опубликованном в 2006 году, официально объявлялось об отмене сельхозналога, поэтому те, кто ранее отца критиковал, принесли ему извинения или же просто заткнулись, так что какое-то время нависавший над ним туман неопределенности наконец-то рассеялся – и пускай из-за всех этих перипетий он так и не стал секретарем горкома, я как никто другой понимала, почему у него такое прекрасное настроение. Еще одним поводом для радости, разумеется, был сбор рода Фан, представители которого специально приезжали со всех уголков света, чтобы восстановить связи. Еще по телефону он сказал, что очень рад принять участие в таком грандиозном событии.
Что касается ворот, то он рассказал, что когда-то давно их украшали точно такие же резные панели. Они были подарены деду мамы-директора на его семидесятилетний юбилей, средства на них собрали жители Юйсяня в благодарность за бесплатный прием простого народа – позже панели обветшали, но недавно их восстановили по старым фотографиям: журавль олицетворял долголетие, а тыква-горлянка символизировала нефритовый сосуд с лекарством. По словам отца, если бы он занимал должность секретаря горкома или мэра города, то, учитывая брачные узы с Фан Цзинъюй, именно ему выпала бы честь встать во главе оргкомитета юбилейного мероприятия. Однако на сегодняшний день он был всего лишь зампредседателя постоянного комитета Собрания народных представителей, поэтому ему отвели роль начальника секретариата.
При этом на фразе «всего лишь» он сделал особый акцент.
Оказывается, какое-то время в доме разместились несколько компаний, однако полгода тому назад горком совместно с городской администрацией выпустил директиву, согласно которой в связи с предстоящим ремонтом компаниям надлежало срочно покинуть помещение. После этого дом навсегда получил статус резиденции рода Фан, и мы с отцом могли проживать в нем сколько угодно, но права собственности принадлежали государству.