Пока мы с отцом сидели за столом и разговаривали о том о сем, явился парень из оргкомитета. Прежде чем запустить материалы в печать, он попросил отца проверить несколько страниц со списком имен. Отец вышел из-за стола и сел в сторонке, чтобы внимательно изучить списки. Работа на первом месте – в этом был весь он. Даже если бы он только-только сел обедать, ради работы он бы все равно все отложил.
Уже заканчивая изучать список, он вдруг помрачнел и, подняв голову, холодно спросил:
– Что значит «самозанятая»?
– Ну… Вы сами понимаете, – промямлил молодой человек.
– Нет, не понимаю! Как так получилось, что единственный потомок из рода Фан, проживающий в Китае, причем прямой потомок, обозначен как «самозанятая»? Что о нас подумают гости? – с каменным лицом произнес отец.
– Ну… тогда дайте четкие указания, как сменить формулировку, – несколько растерянно предложил парень.
– Пап, ну это так и есть, не нужно ничего менять, – сказала я.
– Оставлять это в таком виде нельзя, это не шуточки, – ответил отец.
– Пожалуйста, не сердитесь, меня назначили совершенно случайно, я человек неопытный и к тому же не совсем в курсе.
– Вы тут ни при чем, а что касается формулировки, надо «самозанятую» исправить на «внештатный сотрудник»; и что касается сведений об образовании, то длиннющая фраза «проходит обучение в вечернем университете» тут абсолютно ни к чему, напиши просто «университет» – и точка…
Тут он повернулся ко мне и спросил:
– Дорогая, я просил тебя захватить несколько хороших фото, ты не забыла?
– Нет. Отдать прямо сейчас?
– Будь так любезна.
Пока я шла за конвертом с фотографиями, то услышала, как отец принялся разъяснять:
– Моя дочь – не какой-то там обычный человек. Я вовсе не про то, что она дочь бывшего мэра или дочь нынешнего зампредседателя постоянного комитета СНП; прежде всего она дочь нашей уважаемой Фан Цзинъюй. А Фан Цзинъюй – это не только директор легендарной сестринской школы Юйсяня, но и, как я только что сказал, наследница рода Фан в Китае. Статус ее единственной дочери будет напрямую влиять на настроение потомков Фан, приезжающих для того, чтобы проследить историю своих корней… теперь ты понимаешь, почему я слегка вышел из себя?..
– Понимаю, все исправлю, как вы сказали, – ответил молодой человек.
Чтобы не поставить отца в неловкое положение, я, прежде чем войти в гостиную, намеренно пошумела за дверью и, дождавшись тишины, вошла в комнату.
– Дорогая, ты не против, если я выберу фото сам?
– Так даже лучше, – улыбнувшись, ответила я.
На самом деле я чувствовала себя не в своей тарелке, поскольку действительно была самозанятой, действительно проходила обучение в вечернем университете и действительно была слишком заурядной для членов семейства Фан, и для них моя заурядность и вовсе граничила с посредственностью.
– Дорогая, как тебе это фото?
– Пойдет.
После ухода молодого человека мы с отцом продолжили ужин, но атмосфера за столом уже перестала быть такой приятной, как раньше. Собственно, неприятной она тоже не была, но появилась некоторая напряженность.
Отец объяснил, что в мои основные задачи входит сопровождение гостей женского пола и забота о пожилых дамах, к примеру, где нужно, я должна была поддержать их под руку или послужить слуховым аппаратом.
Я, улыбаясь, кивнула.
– Главное – поменьше говори про себя. Но если спросят, молчать будет невежливо, поэтому отвечай что-нибудь расплывчатое, понимаешь, о чем я? – также с улыбкой наставлял меня отец.
Я продолжала послушно кивать.
– Не переживай, твое дело – маленькое, а когда придет время, твой старый папка специально тебя представит. Я уж постараюсь сделать это получше, чем ты. Что-то ты исхудала, надо эти дни кушать побольше, – сказал отец, передавая мне куриную ножку.
Я же, стараясь показать ему, как рада вернуться домой, уплетала за обе щеки.
Боясь, как бы разговор снова не закрутился вокруг меня (чего я бы точно уже не вынесла), я решила сменить тему и спросила, считает ли он потерю поста секретаря горкома большой неудачей.
И он откровенно ответил:
– Да. Это действительно так. Кто из чиновников не мечтает, чтобы до выхода на пенсию занять главный руководящий пост?
– Это так важно?
– Если не принимать близко к сердцу, то не важно, сейчас твой старый папка уже выбросил это из головы. Но было время, когда эта проблема меня не отпускала. Речь вовсе не о жажде власти, а о том, чтобы сделать побольше хорошего для людей. Понимаешь, дорогая, есть дела, которые под силу разрулить только высшему руководству. Для одних занять руководящий пост – это уже мечта, а другие занимают пост ради определенной мечты, и твой старый папка относится ко второй категории. Но это все в прошлом, так что не будем об этом. Лучше кушай хорошенько, я ведь мастер готовить свиную печенку с перцем, но пока что не видел, чтобы ты ее попробовала, давай-ка я положу… – Его настроение снова улучшилось.
Поскольку время было еще не позднее, после ужина мы перешли в гостиную. По словам отца, эта просторная комната ему очень нравилась. В ней он особо остро ощущал связь с историей и смотрел на вещи с точки зрения прошлого.