– Если раньше мы с женой считали себя прежде всего тайваньцами, а потом уже китайцами, то сейчас мы считаем себя прежде всего китайцами, а потом уже тайваньцами. Достижения Китая привлекли внимание всего мира, и мы рады за материк. Я уже и название новому сорту придумал – на нашем торговом бренде будет красоваться надпись: «Новинки китайского чая – „Гаогуйхун“ и „Гаогуйлюй“»[101], согласись, звучит приятно, а? По правде говоря, я всегда думал о твоем повышении. И сейчас мне кажется, что ты уже готова встать во главе такого проекта, никто кроме тебя с ним не справится. У тебя есть преимущество, которого нет у других, – ты из Юйсяня; у вашей семьи Фан там прекрасная репутация, твой отец – бывший мэр Линьцзяна, так что твои связи будут просто бесценны! Именно поэтому я хочу лично вручить тебе этот проект и рассчитываю, что у тебя не найдется причин отказаться. Так что предлагаю все решить прямо сейчас, ты согласна?
Первое, о чем я подумала, так это о встрече со своей ужасной второй сестрой. Да, я считала ее ужасной.
Но слова господина Гэна меня глубоко тронули.
И я уверенно произнесла: «Согласна».
Я заведомо знала, какие трудности меня ждут, и между тем ступила на этот сложный путь.
Муж, свекровь и отец единодушно меня поддержали. Цзюань меня тоже подбодрила. И друзья, и родственники обрадовались, что у меня наконец-то появилась возможность себя проявить.
Кто бы мог подумать, что в первый же день своего приезда в Шэньсяньдин я столкнусь со второй сестрой. В инспекционной поездке меня сопровождало несколько человек из сельского руководства; пронюхав об этом заранее, сестра преградила нам дорогу и, уперев руки в боки, заголосила:
– Фан Ваньчжи! Ты же дрянь, не знающая родства, да как у тебя хватило совести вернуться в Шэньсяньдин? Почему ты разрушила мою свадьбу? Если б не ты, сейчас я была бы женой начальника! И моему сыну не пришлось бы тратить твои вонючие деньги!
В тот день я увидела во всей красе, как ведет себя базарная баба.
Меня снова начало трясти от злости, но не до такой степени, чтобы я не могла говорить.
– Хэ Сяоцзюй! – резко одернула я сестру. – Каждый юань, который я посылаю Чжао Каю, я откладываю из своей зарплаты, которую зарабатываю честным трудом! Если ты считаешь, что деньги ему больше не нужны, то я перестану их посылать, и все!
– Да что ты? Только попробуй! Если бы ты решилась на это раньше, то куда ни шло, а сейчас – поздно! Кто тебя просил разрушать мою свадьбу и лишать меня источника денег? Если ты перестанешь посылать деньги, я приеду в Шанхай и испорчу твою репутацию! Пускай весь Шанхай знает, что ты раньше путалась с Чжан Цзягуем! И чтобы ему угодить, ты свела его… – Ее несло так, что было уже не остановить.
Не в силах и дальше наблюдать эту картину, сопровождавшие меня руководители один за другим выступили вперед и принялись ее урезонивать. Но всякого, кто пытался ее образумить, она осыпала ругательствами. Пришлось нам развернуться и пойти другой дорогой. Но она не собиралась сдаваться и бежала следом, продолжая ругаться на чем свет.
Неожиданно небо даровало нам спасителя. Им оказался не кто-нибудь, а моя старшая сестра Хэ Сяоцинь.
Не говоря ни слова, Хэ Сяоцинь как следует замахнулась и отвесила Хэ Сяоцзюй звонкую пощечину.
Хэ Сяоцзюй застыла на месте.
Не дав ей опомниться, Хэ Сяоцинь залепила ей еще одну пощечину. После этого она чуть согнула ноги в коленях и изо всех сил боднула вторую сестру в живот, да так, что та отшатнулась и села на задницу.
Как ни странно, после того как Хэ Сяоцзюй поднялась с земли, она даже не посмела посмотреть в сторону сестры, а лишь отряхнулась и неохотно пошла своей дорогой.
– Ваньчжи, от нашей семьи Хэ тебе одни проблемы… – произнесла старшая сестра.
Я ее обняла и расплакалась.
Когда мы вошли к ней в дом, ее муж принялся сочувственно охать и ахать:
– Эх, Ваньчжи, Ваньчжи, отчего тебе досталась такая судьба?! Глянь на свою старшую сестру – жизнь ее наладилась, сын добился успеха, наша деревня стала краше, да и здоровье у нее поправилось. Другое дело – твоя вторая сестра. Мне кажется, что на нее повлияла вся эта ситуация с мужем, вот она и рехнулась. Бывает же такое, одна сестра выздоровела, а другая, наоборот, сошла с ума. Каких богов прогневала ваша семья Хэ? Ты больше сюда не приезжай, послушай меня, никогда больше не приезжай, оборви с Шэньсяньдином все связи!
– Послушайся его совета, – спокойно согласилась старшая сестра, – он дело говорит, никогда больше не приезжай. Лучше я сама к тебе приеду, когда соскучусь.
Волостному начальству это не понравилось, слова моих родственников возмутили их. Они считали, что я несла ответственность за Шэньсяньдин и обязана была сюда ездить. Как можно провалить такой превосходный проект?