- Огонь! - вопль бьет в затылок. Тварь бросается вперед, на миг обволакивая угольным туманом и смешивая дыхания.
- Кале...! - тонет в громе выстрелов. Плечо вскрывается болью. - Нет! - от Янниного крика по стенам нарывами вспухает штукатурка. Искристо взрываются компьютеры и умолкает сирена. Подскакивают плиты пола - я падаю, все падают. Наваливается тишина.
В моей груди бьется второе сердце.
- Где она?! - отползаю в темноту.
- Калеб! - его страх дробится в костях.
- Вырубите его! - они тоже чувствуют. Я смеюсь и кашляю, горло царапает жаром. - Что с тварью?!
- Мертва! Смотрите... - нет, вы не увидите. Прочь, за щит перевернутого стола. Как же жарко.
- На чарах пусто, - гаснет Яннин испуг, зажигаются созвездия фонарей. Я стискиваю зубы и сдавливаю рану до стона и белых пятен под веками. Выходи, теперь можно.
По щеке холодом чиркает ветер.
- Мария! - мгновение спустя Адамон вздергивает меня на ноги. Под потолком хлопают крылья, но он не замечает. Окидывает злым взглядом. Шипит:
- Какого черта ты вытворяешь?! Жить надоело?! - нет. Жизнь пульсирует в висках, шелестит в артериях голосом ночи:
- Что. Вы с ним. Сделали? - слова выходят скрипучими и чужими. Мужчина глядит, будто не узнавая. Лучи дырявят мрак вокруг - все ближе и ближе, но им не поймать крохотную тень. Адамон фыркает:
- Здесь не место для разговоров.
Пойдем. В этот раз я не оглядываюсь.
В коридоре под багровым сиянием толпятся люди. Многие ранены или испачканы кровью. Слышны стоны и деловитые команды: взяли, перевернули, зажми здесь. То и дело мелькают повязки целителей. По старой привычке ищу всполох алых волос - Энид, - но не нахожу.
- Где Янни? - перед нами расступаются. Какой-то лаборант шарахается от меня, как от прокаженного.
- Ему вкололи успокоительное и отвели в лазарет. Поспит пару часов, - Адамон идет к оранжерее. Пропускает вперед, плотно притворяя стеклянную дверь и отсекая тревожный шум снаружи. Отчетливо дрожащими руками достает сигареты. Закуривает с третьей попытки.
Рукав свитера промок. Странно холодные струйки опутывают предплечье, наполняют ладонь, срываются в кляксы на полу. Я двигаю рукой, направляя и соединяя - отдельные точки в линию. Сегодня я тоже могу колдовать.
Мужчина глубоко затягивается и закрывает глаза. Закашливается, из скошенного набок носа опять летят брызги - белый халат расцветает новыми пятнами. Запрокидывает голову, глядя из-под опущенных ресниц. Его усы почернели от крови. Неуверенно загораются лампы дневного света.
- Зря вы решили бежать, - вздрагиваю. Моя очередь делать глубокий вдох: забираю у него пачку и зажигалку.
- Мы остались. Уехали только родители.
Пожимает плечами.
- Значит, мы ошиблись.
- Что с мамой и папой? - с Аллой? Боль от раны расползается по венам.
- Не знаю. Неважно. Янни тоже это больше неважно. И о тебе он теперь не беспокоится, - мужчина обманчиво небрежно роняет слова. - Почему?
Сжимаю кулак. Пальцы зудят после того, как я взял один из Янниных зачарованных леденцов.
- Он знает, что я могу за себя постоять, - конечно, я ведь так ему и сказал.
- Поэтому он решился на самоубийство?
- Что? ... - нет. Он хотел убить всех остальных...
- Он не был готов к подобному. Они все не готовы, но другие попали к нам слишком поздно, когда их сила уже обрела форму. С Янни было иначе. До сегодняшнего дня. Он сознательно исказил ритуал. Создал Высшую тварь, зная, что это может разрушить его психику. Самоубийство. И я хочу знать: почему?
- Зачем? - я прислоняюсь к колонне. Тело ломит от накатившей усталости. - Чтобы заново влезть ему в мозги и заставить слушаться?
Голос Адамона звучит очень громко и одновременно далеко, словно из другого измерения:
- Да. Чтобы защитить от его собственной силы, - мужчина смял дымящийся окурок. - Если он оправится.
- Если? - за ребрами ширится стылый ужас.
- Если. Наверняка станет известно после того, как он очнется. Но я видел достаточно ритуалов, чтобы понимать, когда грань пройдена, - он замолчал, а продолжил тоном, какой я часто слышал раньше: таким Адамон А. Влодек давал распоряжения и запрашивал результаты:
- Заберешь его завтра вечером, когда закончат тесты. Для вас подготовят комнаты здесь. Сегодня заночуешь в лазарете, а утром можешь переехать. Тебе помогут с вещами.
Я отворачиваюсь. Холодно. В голове повторяется: если, если.
Если.
Что, если...
Он продолжает говорить, но я не слушаю. Сквозь растения просматривается кусочек коридора. Картинка в рамке листвы: воробей. В подвале, полном дверей и сеток. Сидит на полу и глядит прямо на меня.
- Калеб! - моргаю. Адамон морщится и поправляется:
- Мария. Наш психолог научит тебя оказывать Янни необходимую поддержку. Будьте послушными мальчиками - и все наладится.
- До следующего ритуала, - говорю я птичке. Она прыгает навстречу.
- Скорее всего. Но если ты думаешь, что хуже некуда... - он милосердно не заканчивает предложение. - Мы не меньше твоего заинтересованы в его благополучии.
До отрезвляющей боли стискиваю простреленное плечо, выталкиваю сквозь зубы:
