Адамон передвинул очки с места на место, сложил дужки, потянулся за ручкой – тоже золоченой. Повертел в руках.
– Помимо магов, в мире полно магических существ, зачастую плохо уживающихся с людьми. Почти все, что ты видел в фильмах ужасов или читал в книжках – правда. В большей или меньшей степени, разумеется. Целью Университета не является именно борьба с подобными… тварями, мы позиционируем себя скорее научной организацией, но, естественно, когда что-либо угрожает людям, наши охотники с этим разбираются.
Я осторожно кивнул. Клянусь, если б он начал болтать о противостоянии сил Света и Тьмы, волшебниках на страже Добра и тому подобное, я бы…
– То есть, вы изучаете магию? – из коридора донесся приглушенный смех. Я обернулся. Похоже, братишка уже нашел компанию.
– Да. И неплохо на этом зарабатываем. Университет – древний могущественный орден и единственное место на Земле, где ведутся исследования природы волшебства. Магия таит в себе массу возможностей. Да ты и сам можешь представить.
Я не мог.
– Что особенного в магах огня? – голоса за дверью стихли. Но, кажется, там по-прежнему толпились люди.
Адамон не отвечал, и я повернулся к нему. Мужчина сложил пальцы шпилем, вдруг отставив предметы на столе в покое. Прищурился:
– Ты все поймешь чуть позже. Университет довольно просто устроен. Твой брат… как его зовут? Нет, не говори. Неважно, – Адамон надел очки обратно, пролистнул бумаги и зачиркал ручкой. – У него будет новое имя. Он останется. То есть, вы уйдете домой и вернетесь к тому, чем вы там обычно занимаетесь, но он будет возвращаться сюда снова и снова, – поднял ладонь, пресекая попытку возразить. Карие глаза смотрели уверенно и чуть насмешливо:
– Снова и снова. Уж поверь мне, я немало повидал. Получит оберег, и твари… или как вы их между собой называете? …
– Тени…
– … исчезнут. Мальчишка сразу воспрянет. Поможет пару раз ученым с ритуалами, а в остальное время будет гоняться за монстрами в компании себе подобных. Это решено, ты сам знаешь.
Я проглотил комок в горле. Ради избавления от теней Янни что угодно сделает. Даже доверится вооруженным незнакомцам.
– Если все решено, зачем мы разговариваем? – он улыбнулся в усы.
– Затем, что сегодня я добрый. В другой день я бы стер тебе память, взял бы с мальчишки клятву крови и молчания, и дело с концом. Он бы сразу согласился, – Адамон дернул бровями. Я отвел глаза.
Магия. Для меня – слово с дынным привкусом. Для брата – чудо, спасение от тьмы. Конечно, он бы согласился.
Но если нет? Что случилось бы тогда?
– Тебе очень повезло. Сегодня я сентиментален, – повторил он. Хотя в любой момент могу передумать, – осталось несказанным, но отчетливым. – Сегодня, ты тоже можешь стать частью Университета, если захочешь. Поверь мне, даже для пустых, как ты и я, здесь найдутся интересные занятия.
Что-то в его тоне и жестах ускользало от меня. Что-то важное пряталось за стеклами бликующих очков.
А если без меня Янни откажется?
Но он не откажется.
Но если? Они сотрут память нам обоим? Или только мне – о нем. И никто не узнает, куда он пропал, не узнает про алый Камень и овраг, про другой мир рядом с нашим.
… или один я откажусь. Что я потеряю?
За дверью раздался взрыв хохота. Брат. Я потеряю брата. Как если бы он просто ушел одной из ночей и вернулся – другим человеком. Которому нечего мне рассказать. До дрожи легко представить. Адамон А. Влодек не моргая смотрел на меня: ты не можешь вечно за ним таскаться, – вроде, она говорила иначе?
К черту. Я произнес то, что он хотел услышать:
– Спасибо. Я в долгу перед вами.
Усмехнувшись, мужчина поставил размашистую подпись внизу страницы.
– Мы будем часто встречаться, коллега. В администрации пригодятся лишние руки. Рассчитаешься, – захлопнул папку и поднялся. Протянул руку через стол. – Официально вы поступили в кадетское училище, почитаешь потом в контракте. Условия расторжения договора на обучения там тоже прописаны, помимо них исключение грозит изъятием воспоминаний о магии и всем, что с ней связано. Добро пожаловать в Университет.
Влажное и вялое рукопожатие скрепило контракт. Что, если – повисло в воздухе. Я принял решение за нас обоих, а после никогда не спрашивал, как поступил бы Янни.
Я должен был спросить. Все еще должен. Сердце бухает в груди, ладони потеют – тщательно вытираю о футболку, моя очередь комкать ткань. Янни смотрит в пустоту, кисти безвольно лежат на законченном узоре. Облизываю пересохшие губы.
Спрашиваю:
– Ты здесь?
Не то.
– Ты меня слышишь?
Нет.
– Ты сможешь меня простить?
Эта боль в груди никогда не уходит. Свернулась тугим гадючьим узлом и время от времени поднимает голову.
Она цвета золота и пахнет дыней.
Она переживет моего брата.
Который едва не подпрыгнул, когда я вышел с документами. Он был один. Я отдал папки – наш пропуск в новую жизнь. Янни изучал бумаги, когда мобильный в моем кармане взорвался трелью. Нас хватились. Я сунул трубку брату и отвернулся к открытому окну:
– Мама. Ты заварил кашу, тебе и расхлебывать.
