Я мог поклясться, что нас не было всего час-два, но мобильники на веранде показали полпервого ночи, полный заряд и пропущенные вызовы. Мамина тень металась взад-вперед за желтыми окнами кухни.
Мы помедлили прежде, чем войти.
– Если ты понял, с чего начались… тени… может быть, мы сумеем понять, как их прогнать, – сказал я. Брат качнул головой: нет. Двумя широкими шагами оказавшись у входной двери, распахнул ее.
– Почему? …
– Где вы были?! – мама.
– Гуляли, а потом спустились в овраг, не заметили, как время пролетело, извини, – привычно по кругу отвечал Янни, и мамины претензии разбивались о ровный тон. Папа приподнял брови, заметив кровящие росчерки на моих предплечьях:
– Ну он-то ладно, а тебя чего туда понесло?
Я пожал плечами: без понятия.
Позже, когда брат ушел наверх, я съел холодный ужин и посидел с папой у плюющегося помехами телевизора. Сходил в остывший душ в дальнем углу сада, где долго курил, устроившись на влажных ступеньках, пока в яме перекликались лягушки. Пока не погасло окно нашей комнаты на втором этаже.
И полчаса после.
Свет от открытой двери выхватил вихрастую макушку и обтянутое зеленой простыней плечо. Я поспешил войти, но брат даже не шелохнулся, хотя обычно просыпался от малейшего шума. Не ворочался и когда я раздевался, раскладывал диван. Лежал совершенно недвижимо, пока я смотрел в потолок, скользя взглядом по давно изученной сетке трещин. В камне тоже были узоры. Знаки. Прямо в глубине, слой под слоем маленькая вселенная.
Где-то в ее недрах крылся ответ на мой вопрос:
– Почему? Почему ты думаешь, что твоих монстров нельзя прогнать? – Янни молчал. Прикидывался спящим и ждал, пока я усну.
***
Я проснулся словно от толчка. Сердце грохотало в груди. Укутался теснее, прислушался к звукам. Пели сверчки, ветки скребли по стене дома снаружи. За шелестом листьев шуршала по полу раздуваемая ветром штора – туда-сюда. Скрипнула, качнувшись, оконная рама. Сквозняк забрался под тонкое одеяло. Я подтянул колени к груди. Выдохнул: это не тени. Все хорошо.
Только я закрывал окно. Приподнявшись на локтях, разглядел, что постель брата пуста. Еще вечность ждал, когда Янни вернется из туалета, чтобы не вставать самому. Следил за вспухающей пузырем занавеской: ветер крепчал и уже не елозил – хлопал полупрозрачной тканью.
– Хххолодно, – и слишком долго…
– Твою мать! – он не в туалет пошел!
Спешно натянув толстовку и джинсы, я спустился со второго этажа – медленно, не наступить на третью и седьмую ступеньки, не трогать хрипящие перила, – я мог бы вылезти в окно, как брат, на яблоню и вниз, но у меня не получилось бы тихо, а папа спал чутко.
Снять засов с двери на веранду, проверить телефоны. И мой, и его по-прежнему моргали зелеными огоньками на подзарядке.
– Ублюдок.
Пойти спать, как обычно, или за ним? Впервые – ночью?
Я включил фонарик в мобильном. Отойдя от калитки, бросился бежать между темных домов вслед за прыгающим лучом, мимо заплетенных вьюнками заборов и через высокую траву заброшенных участков – короткой дорогой. Перешел на шаг, когда в боку закололо, а впереди показалась старая олива. Небо начало осторожно светлеть. На горизонте проявился синий цвет. Ночные звуки изменили тональность. Раздвинулись, готовясь вместить наступающий день. Я нырнул под ветви и замер у края оврага.
Внизу говорили.
Слов было не разобрать, но я узнал срывающийся голос брата – он частил, скакал от шепота до почти крика, убеждая в чем-то собеседников. Не меньше двух: у одного был глубокий баритон, у другого тембр звучал еще по-детски ломко. Я скатился в объятия острых ветвей. Люди мгновенно умолкли, и к полянке я продирался в напряженной тишине – лишь цепкие лозы шумели и рвали толстовку.
– Это мой брат! – воскликнул Янни. Луч фонарика выхватил из алого марева его грязные джинсы и футболку, испачканный глиной подбородок. Остановился на опухшей, рассаженной щеке. Он сморгнул свет и шагнул ко мне, встал рядом, осторожно взяв за руку. Шепнул, обдавая горячим дыханием:
– Не волнуйся. Все нормально.
Камень мягко сиял из гнезда в кустах. Рядом почетным караулом застыли двое в темных одеждах, похожих и непохожих на военную форму – слишком плотных и мягких на вид. На нагрудных карманах тускло отблескивали нашивки: переплетения металлических нитей в форме щитов.
Один был старше и крупнее. Черноволосый, бородатый, с широкими насупленными бровями и глубокими морщинами возле большого рта. Хищный. Держал руки за спиной. В кобуре под мышкой я различил пистолет.
Второй тоже оказался вооружен, хотя выглядел не старше Янни. Высокий и нескладный, и очень вертлявый: чесал царапины и комариные укусы, проверял кобуру и сумку на бедре… Я решил: бородатый главнее.
Он склонил голову. Помедлив, направился к источнику кровавого света.
– Какого черта здесь происходит? – вполголоса спросил я.
– Они… – начал брат, но мужчина одним шагом оказался передо мной, протягивая камень. Алые отблески растеклись по толстой черной коже перчатки.
– Дотронься, – интонации не допускали возражения. Под его тяжелым взглядом я коснулся ледяной поверхности.
Они ждали вспышки.
