– …аг огня! Петер сказал, сорок процентов.
– Это же мало, – протянул кто-то.
– Для огня до хрена! Почти как у Илая Мназона.
– Не суйся! Нестабильный же! – брат вздрогнул.
– Который из них огненный?
Янни отвернулся к окну. В широко распахнутых зеленых глазах застыло нечитаемое выражение.
– Займитесь своими делами! – под дробный ритм приближающихся шагов люди поспешно разошлись. Запыхавшийся Адамон оперся о косяк:
– Вы двое. Пойдемте.
Вниз. Я считал повороты и лестницы, но сбился, лишенный ориентиров: больничная белизна, сверкающие сталью двери, забранные сетками окна, гулкий паркет. Только в подвале коридор оказался доверху заложен матовым черным камнем. Эхо нашего присутствия тускло отражалось в нем и еще долго блуждало, рассыпаясь на части.
Внутри кладки спали слоистые узоры.
Адамон остановился у одной из дверей и пропустил нас вперед. Отрывисто бросил:
– Проверьте их.
Янни споткнулся на пороге. В темном помещении вдоль стен масляно светились синие широкие полосы, мутное сияние озаряло лишь заставленные компьютерами и непонятным оборудованием столы. Неровные стопки бумаг опасно кренились рядом с полыхающими горелками и исходящими паром пробирками. Вперемешку стояли реторты и системы креплений, аквариумы с растениями и укрытые чехлами клетки, в которых пищали и царапались, а в дальнем углу – бились и ревели невидимые животные. Пахло влажной землей и немного – кофе.
Среди десятков брошенных как попало стульев было занято всего четыре. Одинаковые люди в белых халатах синхронно подняли головы.
– Давайте-давайте, я не собираюсь торчать здесь весь день.
Они и встали почти одновременно. Засуетились вокруг, расталкивая стулья – колесики загрохотали по плиточным стыкам. Бах – один, второй, третий врезались в столы, отлетели обратно. Мне в руку впилась игла.
– Извините, – кровь с вязким пшиком наполнила шприц. Засеребрились, отзываясь звоном за ребрами, рисунки в воздухе. Я закашлялся, во рту появился дынный привкус. Янни тяжело осел на стул.
– Что такое? – хотел спросить я, но тоже начал падать. Медленно. Парень напротив наблюдал сквозь дымчатые линии. Мой ровесник. С потеками родимых пятен на щеке. Он моргал бесконечно долго. Я слышал шуршание ресниц и далекий голос, диктующий под запись судьбу брата:
– Сорок процентов огня. Тридцать шесть воды. По двенадцать земли и воздуха.
Время ускорилось, когда пятнистый взболтал колбу с моей кровью до острого перламутрового вихря внутри.
– Запиши: ноль, – сказал он.
Адамон получил две тонкие папки. Янни проводил их цепким взглядом. Я смотрел на пластырь в сгибе локтя.
Ноль. Пустой.
Несложно догадаться, что это значит.
Во рту горчило. Я подумал: вкус дыни будет преследовать меня остаток дня.
Я ошибся.
Остаток жизни.
Дорогой назад Адамон А. Влодек не отрывался от бумаг. Возле двери в свой кабинет – без номера, неотличимой от других, – попросил Янни подождать в коридоре. Брат настороженно подчинился. Кажется, хотел мне что-то сказать: нахмурился, глаза изменили цвет с зеленого на штормовой серый. Я тронул горячее плечо:
– Иди. Чего уж теперь волноваться.
– Не говори ни с кем, – помассировал виски Адамон. Я хмыкнул: Янни скорее будет стоять у самого порога, прижимаясь ухом к прохладному металлу в попытке расслышать хоть слово.
Мужчина опустился в кресло и небрежно раскрыл папку. Пролистнул, не читая. Откинулся на спинку. Я первым нарушил тишину:
– Я ведь не маг, да? – по спине пробежали мурашки, остановившись холодом в затылке. До чего тупо произносить подобные вещи вслух. Даже после фокусов в подвале и портала посреди полей.
Он покачал головой. Снял очки, достал салфетку из ящика, чтобы протереть чистые стекла.
– Я тоже не волшебник. И многие здесь. Это ничего. Примерно четверть людей лишена магии. Довольно много, не находишь? Сейчас мы таких не берем: особой необходимости нет. Но твой брат… – он подергал ус. Разгладил, с силой провел по губам.
– Мой брат? …куда не берете? – сюда, господи. Зачем я… Мужчина моргнул, возвращаясь в реальность.
– Огонь – редкая сила. Вернее, она-то есть у всех, как и другие три, но доминирует редко, а именно это определяет… – он побарабанил по столу, подбирая слово. Щелкнул пальцами:
– Все. Огонь определяет все. Когда-то огненных магов было больше остальных, но постепенно они выродились и сейчас почти не встречаются. Нашим ученым невероятно повезло, что твой брат нашел Камень. Обычно мы сами разыскиваем, причем безуспешно, людей вроде него.
– Что это за камень? – спросил я. Он умудрился произнести слово с большой буквы.
– Камень силы. Используется для определения соотношения стихий у волшебника. В основном столь редкие артефакты не покидают лабораторий, но иногда приходится делать исключения, – Адамон поморщился, – и вот, чем это кончается. Потерять! Невероятно! Их всего девять! Имбецилы. Мужчина вытянул из аккуратной разноцветной стопки красную папку, бормоча под нос про докладную и охотников. Я спросил:
– Зачем? – он непонимающе нахмурился. – Зачем нужны маги? В смысле, зачем вы здесь?
