– И как? Как? – взволнованно спросил Янни. Даже не оборачиваясь, я знал, что он вытянул шею и привстал на цыпочки, желая лучше видеть. – Ты уже? У меня он сразу засветился, нереально просто… – Никак, – прервал я. – Чушь какая-то.
– Чушь?! Ты разве не чувствуешь? Это нечто особенное!
– Да ну? – ровно проговорил я. – Ты преувеличиваешь. Сверкнуло ярко, да… но я уверен, это просто игрушка на батарейках. Или еще что.
Я тяжело поднялся, опираясь о влажную землю. Повело в сторону. Засаднили царапины и разом зачесались комариные укусы. Я оглянулся, внезапно замечая гнилой болотный запах из глубины оврага.
– Да ты что?! Игрушка?! – брат встрепенулся, подскочил, разворачивая обратно к обличающей находке. – Ты же сам видел! … Подожди, скоро засветится, тогда просто поймешь! Все поймёшь! Мы поменялись местами: теперь уже он сжимал мои плечи. Я попытался вырваться, но липкая слабость сделала движения вялыми, как во сне. Янни повис неподъемной ношей, и оставалось лишь беспомощно смотреть: внутри камня красное сошлось в одной точке, потом снова расползлось сложным узором – не для меня. Новая вспышка зрела медленно, лениво, еще можно было сбежать, чертов ублюдок, отпусти, я не хочу знать, я и так знаю, пожалуйста, не надо…
Я зажмурился.
Свет накрыл духотой, разбился о веки, вытравляясь клеткой кровеносных сосудов. Мир сузился до моего дыхания и брата – вцепился в футболку сзади, прижался лбом к лопаткам.
Тоже светился, – ощущалось затылком и сердцем. Камень спрашивал. А он отвечал.
Нечестно. А как же я?
Отодрать бы пальцы, горячие даже через ткань, толкнуть в острые кусты, чтобы упал и поранился, чтобы поджал губы по-детски сердито – и вернулся на свое место, снова стал моим младшим братом. Не существом, от которого воздух плавится и мерцает.
Не Янни.
Но я успел лишь поднять руку, когда сомкнулась темнота.
Раздался шепот в шею:
– Ну а теперь? … – я молчал. Пауза тянулась бесконечно долго. Болотная вонь щипала глаза. Я вытер мокрые ресницы. Янни понимающе вздохнул. Я стряхнул его руки и повернулся спиной к затаившемуся камню.
– Так что должно было случиться? – голос звучал на одной ноте. Я не смотрел брату в лицо. Не отвечай, к черту все… но ведь не сдержишься.
Он выкручивал низ футболки – точь-в-точь мама мучала фартук:
– Я вроде понял… – забормотал, глядя вниз. – Нет, вспомнил… Ты совсем-совсем ничего не почувствовал?
– Нет, – я различил скольжение в кустах. – Что ты вспомнил?
Поежившись, Янни оглянулся:
– Когда все началось. Тени. Зоопарк, – я вздрогнул. – Почему ты мне не рассказал?
– Рассказал что? – я отступил прочь по бурой от колдовства земле.
– Ты понял, о чем я. Давай же. Зоопарк. Мне три года.
– И? Несколько зверей сдохло. В новостях писали, солнечный удар и подавились едой. Их кормили, когда мы… – подошли к клетке с пумами. Четыре кирпично-рыжих хищника растаскивали по углам вольера куски мяса. Одна вдруг подняла окровавленную морду и посмотрела ровно на моего трехлетнего брата.
А потом всем телом бросилась на решетку:
– Ты испугался и заплакал. Мы ушли. Ничего тако…
– Я испугался, и пума умерла, – перебил он и откинул волосы со лба. – Все животные рядом умерли, половина зоопарка. Я убил их. Теперь даже знаю, как! Странно, что людей не тронул, – в надломленном смехе зазвенел мамин давний страх: что, если кто-нибудь пострадает?
– Но не тронул же, – его кожа матово серебрилась, вместо глаз были черные провалы. Будто маску надел. Ночь вытерла загар и россыпь веснушек на щеках, обострила углы – и не только внешние:
– Разве? После тех животных и появились тени! И остались! А теперь из-за меня вы вечно напуганы! Даже Алла, хоть она маленькая и глупая…
– Перестань! – он снова розовел, лишался объема, а ветви и листья вокруг оплывали алым. Выдохнул:
– Ты тоже боишься меня.
Вспышка.
Чащу залило багровое пламя. Раскрутилось, подхватило истончившийся силуэт.
– Боишься! И правильно! – брат вскинул руки – тугой жар ударил в грудь:
– Ты должен держаться от меня подальше!
Мир схлопнулся в черноту. А я вдруг понял, что на самом деле хотела сказать своим вопросом Алиша: оставь его, иначе…
– Иначе пожалеешь, – горько закончил Янни. Несколько бесконечных секунд слепоты показались мне годами. Я должен был сказать что-то. Особенное. Важное.
Но когда зрение вернулось, с губ сорвалось:
– Уже пожалел, – я показал исцарапанные руки и скрипуче рассмеялся. – Пойдем отсюда. Наши давно должны были прийти с лимана. Мама наверняка волнуется. Вернемся утром. Вдруг ты еще что-нибудь вспомнишь или поймешь… Эта хрень никуда не денется за ночь, а тащить домой… Пойдем вместе сразу после завтрака, хорошо? – брат скривился. Невыразительно кивнул. – Я серьезно, не ходи один. Позволь мне помочь.
Поморщился, словно от боли:
– Ладно, – дернулась щека. – Ладно.
Бросив прощальный взгляд на свое сокровище, скользнул между крючковатых веток, не зацепив ни одной. Вязкая тьма схлынула следом.
Я выбирался гораздо дольше и догнал, когда искривленный силуэт оливы уже истерся позади. Янни отмалчивался, хоть напряжение оставило худые плечи и нервные пальцы. Лунная маска прочно приклеилась к его лицу.
