Адвокат слышал про выходку девочки в суде. Она явно не контролирует себя при приступах злости и, судя по всему, вины никакой не испытывает. Ему уже встречались такие дети. Они хитрые, делают что хотят, полностью полагаются на родителей и ничего не боятся.
Стоит ли такого человека защищать? Разве он не должен поплатиться за содеянное? Добиться меньшего срока – значит лишить семью пострадавшей правосудия. В такие моменты адвокат Чан особенно мечтал уволиться.
Мужчина многое хотел сказать Чуён: что дорогой папочка ее бросил, нанятые им хорошие адвокаты сбежали, а сам он здесь потому, что другого выбора нет, но таких людей, как она, он презирает больше всего. На деле вышло намного короче.
– Если тебе нечего сказать, то я больше ничем не могу помочь.
Чуён сделала глубокий вздох. Она неуверенно заморгала, что только разозлило адвоката.
– Если будешь молчать, то я по…
– Я думаю, они правы.
– Кто?
– Те, кто говорят, что я ее убила.
– Что?
– В тот день… я очень хотела ее убить.
Ой, даже не знаю. Она здесь часто бывала. Тут напротив курсы, куда она ходила года три или четыре.
Ну в целом девочка ничем не отличалась от других школьников. Однажды она пришла в магазин не одна, но, правда, на подруг они не были похожи.
Та, что с короткими волосами, часто ждала длинноволосую у входа. Ладно полчаса, но часто выходило намного дольше. Один раз было очень холодно, а она стояла на улице уже час. Я спросил, что она делает. «Жду подругу». Больше часа? Это сейчас мода такая? Зачем так рано приходить? Она в ответ только улыбнулась. Я предложил ей подождать внутри магазина и с тех пор всегда одним глазом присматривал за девочками.
Когда у той, с длинными волосами, заканчивались занятия, они обе заходили поесть рамён или кимбап[4]. Мне это не нравилось. Почему? Длинноволосая всегда устраивала сцену. Что она выбрала, то другая и ест. Я сначала думал, что это потому, что она за все платит. Но потом…
Как-то раз еду оплачивала девочка с короткими волосами. Они взяли то ли лапшу, то ли мороженое. Она дала мне купюру в тысячу вон и пару монет. Ох как та, другая, разозлилась. Она посмотрела на монеты, будто на мусор. Разве это не деньги?
Сейчас много говорят про школьное насилие, хотя бы вот по телевизору, поэтому я переживал и старался не сводить с девочек глаз. Но не мог же я всегда за ними следить. Я пошел поговорить с учителями на курсах, куда ходила длинноволосая, но они мне сказали, что я, должно быть, с кем-то ее перепутал.
Эх, на душе будто камень, когда все это вспоминаю. Кто же знал, что такое случится. Мне очень жаль погибшую.
Девочка смотрела в стену. Она не сводила с нее взгляда все время, пока папа был здесь. Мужчина вздохнул. Поскорее бы уйти отсюда. Ему и не хотелось видеть лицо дочки. Но раз надо прийти, значит, надо.
– Ты что тут вытворяешь? Что такое рассказываешь?
Чуён не сразу поняла причину злости отца.
– Я от тебя отстану, когда все закончится, но сначала подам в суд за клевету.
Девочка опустила голову и хрустнула пальцами. Она всегда так делала, когда ее ругали, чтобы справиться с тревогой и страхом.
– Но ничего. Я построил жизнь своими руками и не дам всему развалиться сейчас, – сказал папа и глубоко вздохнул.
Чуён почувствовала, как этот вздох проникает через волосы, уши и колет ее в самое сердце. Мужчина ушел, и она снова осталась одна.
Забившись в угол, девочка уткнулась головой в колени. Она по привычке стала искать глазами Соын, но ее нигде не было. Как же хотелось найти в ней поддержку после всех этих слов и вздохов отца.
«Соын, где ты? Помоги мне. Скажи, что все будет хорошо. Утешь меня. Прошу…»
На Чуён накатили слезы, но через мгновение ее лицо стало холодным и бесчувственным. Тоска превратилась в злость.
Все из-за этой Пак Соын. Если бы не ее смерть, всего этого сейчас бы не было.
Как ей хотелось вернуться в прошлое, в тот день, когда они встретились за школой.
– Прости, Чуён. Я виновата.
– В чем?
Вообще, она не собиралась ссориться с подругой. Ей хотелось извиниться за свое детское поведение, сказать, что она не собиралась заставлять выбирать между собой и парнем. Если бы все можно было вернуть… Но кровь сама собой закипела, когда Соын извинилась.
– Я сделаю все, что ты захочешь. – Девочка чуть ли не плакала. Она кусала губы и выглядела совершенно беззащитной. – Хорошо? Давай продолжим дружить?
Чуён это не устроило. Включает ли «все, что она захочет» обещание не бросать ее снова?
– Тогда расстанься с парнем.
– Опять ты про это…
– Это значит нет?
Лицо девочки покраснело от злости, зависти и гордыни. Неужели ее бросили из-за парня, которого подруга знала всего пару месяцев?
Есть такие люди, с которыми хочется проводить все свое время, делить все радости и горе. Соын была таким человеком для Чуён, но взаимностью не отвечала. Казалось, что, хоть она и не отвергала протянутую руку дружбы, в любой момент могла развернуться и уйти.
– Тебя никто здесь не держит. Говоришь, хочешь дружить? Зачем? Тебе что-то еще нужно от меня?
– Это не так.
